Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 134 – Алена Шашкова

Это я привел его в свою семью. Я предложил остаться его жене и дочери в нашем доме, пока не закончится то столкновение. Я считал его другом и доверял. Отчасти я всегда считал себя ответственным за гибель семьи. И это еще больше выматывало, разъедало остатки того, что было моей душой.

Но сейчас все иначе.

— Морт? — на губах ублюдка появляется отвратительная ухмылка, обнажающая пожелтевшие зубы. — Уже не похож на юнца. Что, опыт?

— Не без твоего участия, — цежу, сжимая челюсти, я.

— Ну да, щенок вырос, а все так же проигрываешь, — усмехается он, перехватывая поудобнее скальпель. — Лучше не мешай. Она моя. И всегда была моей.

По виску Касс скатывается слеза, оставляя блестящий след на бледной коже. Этот крошечный признак жизни, боли, осознания происходящего — ярость красной пеленой застилает глаза, и я чувствую, как рука сама тянется к рукояти меча.

— Ты как был трусом, так и остался им, — кажется, мой собственный голос звучит откуда-то со стороны. — Даже сейчас ты боишься признать, что ты проиграл.

Делаю шаг вперед, чуть разворачиваясь, чтобы было удобнее атаковать мечом и не задеть ничего вокруг. Замечаю, что кушетки стоят не просто так, между ними на полу начерчены какие-то линии с символами.

— Проиграл? Да я как никогда близок к триумфу! — повышает голос Артур, добавляя в него ненужный никому драматизм. — А вот ты… тянешь свои ручки к тому, что тебе не принадлежит.

Пока он произносит свою “победную” речь, я делаю резкий выпад и не особо эффективный колющий удар мечом. Он успевает отскочить, но оказывается уже позади кушеток.

Позади слышу, что Адреас и Элла понимают, что пора, и тоже начинают действовать. Артур, к сожалению, тоже это замечает и с ревом делает прыжок, метя в меня скальпелем.

Лезвие рассекает воздух в опасной близости от моего горла. Я уклоняюсь, пригибаясь и делая шаг в сторону, затем быстро разворачиваюсь и бью навершием рукояти меча в солнечное сплетение Ройдена. Ударполучается точным и сильным — чувствую, как металл встречается с мягкими тканями.

Он сгибается пополам, хрипло ахая, но почти сразу, как подстреленный зверь, делает слепой взмах рукой со скальпелем. Лезвие едва касается моей щеки, но этого хватает, чтобы вспороть кожу ровно там, где у меня старый шрам. Теплая кровь начинает стекать по лицу.

Я помню этот прием. Он миллион раз снился мне во снах: тогда ему удалось ударить меня так, что я потерял сознание и провалился в забытье на несколько часов. И это стоило жизни моей семье.

Я проигрывал этот момент в своей голове тысячи раз, анализировал каждое движение, каждую ошибку. Так что теперь мое тело действует на чистых рефлексах — я делаю скользящий шаг в противоход его движению.

Из-за этого он теряет равновесие, пошатывается, а мне удается схватить и перехватить его запястье обеими руками. Резко выворачиваю руку в сторону и назад, используя его собственную инерцию против него, заставляя выронить скальпель. Металлический инструмент со звоном падает на каменный пол и отскакивает в сторону.

Артур рычит, как загнанный зверь, пытается вырваться, его свободная рука бьет меня по ребрам, но удары слабые, отчаянные. Я уже не собираюсь церемониться — слишком много было боли, слишком много смертей на его совести. Чуть усиливаю давление на захваченную руку, поворачиваю запястье еще дальше за естественный предел. Раздается отвратительный хруст ломающихся костей.