Книга Истинная декана. Дочь врага, страница 144 – Алена Шашкова

— Ты дрожишь, – шепчет Мортен, касаясь своими губами чувствительной кожи за ушком.

Его голос хриплый, наполненный желанием, но в то же время очень нежный. Я чувствую, как его сердце бешено колотится, когда он прижимает меня к своей груди.

Резко разворачиваюсь и заставляю себя посмотреть, тут же встречаясь со взглядом черных глаз, в глубине которых вся бесконечность ночного неба, полная страсти и нежности. Я проваливаюсь в нее, до сих пор не веря, что у меня получилось!

Мортен, живой, настоящий, стоит передо мной и касается меня, смотрит на меня с таким обожанием и голодом, что мне кажется, у меня самой скоро распахнутся крылья, как у дракона.

— Я люблю тебя, — срывается с моих губ раньше, чем я успеваю сообразить.

Теперь он тоже перестает дышать, в глазах что-то вспыхивает, и он резко наклоняется. Его губы находят мои, и мир взрывается тысячей звёзд. Поцелуй нежный, осторожный сначала, словно он проверяет, не послышалось ли ему. Но я отвечаю ему с такой страстью, что он застывает на мгновение, а потом углубляет поцелуй.

Мир сужается до этого простого, но такого жизненно необходимого сейчас прикосновения. Как будто именно оно сейчас служит главным доказательством того, что все реально: Мортен рядом, он вернулся. И вернулся не просто так, он вернулся ко мне!

Когда становится понятно, что дышать нам тоже нужно, Ругро прерывает поцелуй, но только сильнее прижимает к себе и касается своим лбом моего.

— Кассандра, — шепчет он. — Моя Касс…

Дотрагиваюсь до шрама. Оказывается, по нему я тоже скучала…

Мортен наклоняет голову и прижимается щекой к моей ладони, прикрывая глаза, как будто пытаясь прочувствовать каждую секунду соприкосновения. Его руки дрожат на моих плечах, пальцы осторожно впиваются в кожу, как будто он боится, что я исчезну,или что он снова будет вынужден стать драконом.

— Ты все еще дрожишь, — шепчет хрипло Мортен. — Тебе надо одеться.

На моих губах появляется хулиганская улыбка.

— Ну уж нет, Мортен, — отвечаю я и закусываю губу, сгорая от смущения, но уже не собираясь никуда отступать. — Лучше… согрей меня иначе.

Ругро на секунду хмурится, пробегая взглядом по моему лицу, а потом выдыхает с едва слышным стоном, когда мои руки скользят по его спине, сминая рубашку, которая сейчас ощущается лишней.

Он вдыхает мой запах, а потом снова впивается в губы, одновременно подхватывая на руки и унося в спальню. Делает это так легко, будто я ничего не вешу. По пути что-то роняет, на ощупь открывает дверь, но не отрывается от меня ни на мгновение.

Мои пальцы запутываются в его черных мягких волосах, меня окутывает ароматом грозы, по которому я так сильно соскучилась, а объятия — самая лучшая защита, которая есть.

Прохлада простыней кажется слишком контрастной по сравнению с тем жаром, что исходит от Мортена и что пылает в моей крови, и это запускает волну мурашек по всему телу. Ругро хочет отстраниться, но я останавливаю его, цепляясь за края рубашки, а потом, едва справляясь с пуговицами, расстегиваю ее.

Он не спорит, помогает быстрее снять, а потом по моему настоянию не задерживается и со штанами. Морт склоняется надо мной и замирает.

Его обжигающий взгляд скользит по моему телу, и мне приходится заставить себя преодолеть первый порыв прикрыться. Вся я, все мои артефакты и прочие… несовершенства перед ним, но, кажется, Морта это не пугает, потому что в глазах его только свет, тепло, нежность и страсть.