Книга Реванш отвергнутой герцогини драконов, страница 69 – Марина Павельева

Она делала так всегда, будучи еще невестой, когда хотела что-то выпросить. Гладила Климента по руке, щекотала горячую кожу, потом расстегивала манжет и забиралась под рубашку дальше и дальше, насколько хватало возможности. Чувствовала, как это нравится мужчине, и продолжала гладить, глядя ему в глаза. Нежно, снисходительно. А потом что-нибудь просила – новую брошку с рубинами, алмазное колье, серьги с изумрудами.

Единственное, что Кимерия ненавидела – когда Климент начинал мурчать от удовольствия. Как сытый кот. А животных ведьма на дух не переносила вообще. Только драконов. Точнее – богатых драконов. Ну, а ради себя любимой можно и потерпеть разное мурлыканье. Жизни-то это не мешает. А вот то, что какая-то простушка вырвала из ее рук почти принадлежавшее ей богатство – простить не могла. И сдаваться не собиралась. Тем более у нее в рукаве та-а-акой козырь.

- Разве ты не помнишь, как нам было хорошо вдвоем? – пришлось Кимерии мурлыкать самой, продолжая гладить руку дракона и чувствуя, как тот начинает поддаваться.

Конечно, поддаваться. Так и должно быть. Ведь отец дал ей любовное зелье, которое втирается в ладонь и при прикосновении легко передается мужчине, вызывая у него желание…

Да, Кимерия знает, что на драконов зелье не действует – пробовала еще при первом знакомстве с Климентом. Не то, чтобы она не была уверена в себе, нет, она всегда пользовалась успехом у противоположного пола. Но решив, что именно этот мужчина станет ее мужем, захотела ускорить процесс его завоевания таким незамысловатым ведьмовским способом. Не получилось. Поэтому пришлось действовать более тонко, по-женски ласково и хитро, что оказалось совсем небыстро.

А когда дело близилось к свадьбе, появилась эта. Истинная.

Кимерия-то старалась, из кожи вон лезла, лебезила перед Климентом, а простушка из деревни пришла на всё готовое и в раз получила её мужчину. Со всем богатством.

Поэтому сейчас теплилась лишь надежда на тот самый туз в рукаве – любовное зелье, которое усовершенствовал колдун, друготца, что-то забористое туда добавив.

- Ты же мой, я знаю, - продолжала увещевать вмиг застывшего Климента (неужели работает?). Тот даже шевелиться перестал, только странно округлил глаза, словно не понимал, что с ним происходит. – Поедем к отцу, ты убедишься, что твоя истинность ненастоящая, - потянула его за руку, сделав шаг в направлении выхода из зала.

- А это, по-твоему, что? – Климент внезапно очнулся (или до этого притворялся?) и криво усмехнулся. Видимо, понял, что она задумала, выдернул свою руку и тряхнул плечами. Тотчас из-за его спины выглянула призрачная змея, которая приоткрыла огромную пасть, высунула раздвоенный язык и поползла по плечу Климента в сторону Кимерии. А потом открыла пасть шире, показав два верхних клыка, с которых капал яд. – Что думаешь? – спросил, когда змея остановила движение прямо перед носом девушки.

- Ой! – взвизгнула та, отшатнулась назад, затем отпрыгнула, еще и еще, и побежала, забыв приподнять пышную юбку праздничного платья. Споткнулась, запуталась, чуть не упала, уперлась ладонями в пол, поднялась, дошла до закрытой двери и заплакала.

Последняя надежда вернуть жениха растаяла как мелкое облачко в жаркий солнечный день. Навсегда. Сомнений не было. То, что Кимерия увидела, убивая Катрин, оказалось истинной связью, драконьей магией, а не простым колдовством, пусть и сильным, и непонятно откуда взявшимся у слабой ведьмы. До последнего Кимерия думала, что справится. Только вот с истинностью сделать ничего нельзя.