Книга Реванш отвергнутой герцогини драконов, страница 72 – Марина Павельева

- О чем я должна знать? – строго спросила Катя, потому что от Климента можно было ожидать чего угодно. То прогоняет, то назад просится, то истинностью пугает.

- Он оплатил все ваши долги. Вашего отчима. Вернее, выкупил их. И теперь ваше имение принадлежит ему. То есть вам. Можете теперь спать спокойно. Хотя я очень сожалею, что мне не достался ваш участок.

- А-а, вон как. Неожиданно, - Катя не знала, что еще на это сказать.

Получалось, что хитрый муж втихушку заграбастал себе ее единственную надежду на нормальное существование и даже не соизволил об этом предупредить. Только задвигал речи о своей истинности, в чем-то опять ее обвинял, потом распереживался за ее здоровье, а про имение молчок. Оригинал.

- Так. С этим понятно, - Катя нахмурилась. – Вы продали вчера долговые расписки моему мужу и с этого дня я должна ему. Верно?

- Должны? – удивился барон. – Н-не-е зн-на-аю… - вдруг начал заикаться. – К-как п-понял я, - наконец совладал с собой, - он разводиться не желает. А вы до сих пор муж и жена. Почему вы ему должны? Это же ваше общее имущество.

- Господин Карилидис, - Катя зло прищурилась. – Почему решение о продаже вы не согласовали со мной? Ведь это были расписки моего отчима. Моего. И за них отвечаю я, раз они достались мне в наследство. Вы весьма любезно сами это объяснили, когда я сюда вернулась, - хотела добавить «с голой попой», но сдержалась.

- Так муж же ваш, - заюлил барон.

- Я повторяю снова. Почему без меня?

Еще некоторое время сосед твердил, что ни о чем таком даже не подумал, когда герцог предложил ему сделку. Причем заплатил прилично больше, чем окончательно уговорил держателя векселей их продать, а потом Климент добавил, что хочет сделать жене сюрприз, намекая, что слухи о его разводе сильно преувеличены. В общем, барон ни в чем не виноват, и спрашивайте теперь, голубушка, со своего разлюбезного.

Больше ничего добиться от Карилидиса не удалось, потому как тот начал повторяться, перефразируя всё ранее сказанное.

- Если у нас с мужем возникнет спор по поводу расписок, я пришлю вам своего адвоката, - остановила Катя новое объяснение соседа, - и господин Аунтан Марионс… Ну, вы поняли, - села на метлу и, не прощаясь, упорхнула в небо, окатив толстяка поднятой с дорожки перед домом пылью. Специально. Разозлилась и вот такой кружок, перед тем как взлететь, сделала. – Так тебе и надо, черт лысый, - буркнула под нос, услышав, как тот чихает, и направилась домой.

С одной стороны, конечно, хорошо, что мерзкому жадюге, дружку отчима, ничего не должна. Пусть обломится с расширением своего участка за ее счет. Фигушки. А с другой – плохо, что попала в зависимость от Климента. Захочет ей насолить, возьмет и выгонит из имения. И тут два варианта – чтобы вернуть в свой замок или окончательно растоптать, если она откажется. Почему-то в хорошие намерения мужа Катя не верила.

Может быть потому, что еще не разобралась в его характере, а может потому, что еще живы неприятные воспоминания о непризнанном гении Петечке, оставшемся в человеческом мире и который до последнего пытался отжать у нее при разводе хоть что-то им не заработанное. И главное – причину такого своего поведения традиционно обосновал. Со знанием дела и ноткой жалости к себе.

Мол, ты ведь, Катюш, всегда наваришься на своих обложках, это ширпотреб, нужный писателям для их многочисленных графоманских опусов. А Петечка совсем не виноват, что высокое искусство, которое он малюет, могут понять лишь редкие почитатели. Но когда-нибудь его шедевры оценят все. Вот только тот небольшой промежуток времени до признания его гением, ему надо на что-то жить и что-то есть. Прости, дорогая, но твой вклад на нашу общую квартиру мне нужнее.