Книга Реванш отвергнутой герцогини драконов, страница 86 – Марина Павельева

- Ничего ему не будет, он же дракон, - Нитрак жалости к сидящему на улице не испытывала. – Замерзнет, превратится. У него ж печка внутри.

- Так-то да, - а Кате почему-то мужа стало жалко. Скорее всего, не столько мужа, сколько человека, который промокнет под холодным дождем. Может и не замерзнет, как подружка считает, но чувствовать, как по твоему темечку бьют упругие капли, а по лицу струятся потоки воды, не самое приятное в любом мире. – Но лучше пущу. Как ему открыть? Что-то надо дому сказать? – решительно посмотрела в зеркало.

- Может ты и права. Сама не знаю, что бы я на твоем месте сделала, - Ниртак пожала голым плечиком, вздохнула, поддернула бирюзовую бретельку от платья и стала поправлять заколки в своих светлых волосах. – А-а, да, сказать, - прижала кулачок к левой щеке, задумавшись.

- А конкретнее? – подтолкнула ее Катя к продолжению, потому что по карнизу за окном застучало громче и чаще. – Сейчас ливанет.

- Разве не помнишь? Положи ладонь на дверь и скажи, что Климент может войти. Всё. Могла бы догадаться.

- Могла бы, только соображать некогда. Но спасибо, - Катя выбежала из спальни и, преодолев коридор, распахнула входную дверь.

Увидела, как муж согнулся,сжался в комочек, закрывая руками голову, но так и сидел побитой собакой на прежнем месте. Даже под козырек не встал, чтобы хоть как-то скрыться от дождя. Вот да, дурацкое это чувство жалости. Сволочное. И нечего бы Климента жалеть. Сам натворил дел, жену до обморока довел, аж та исчезла. А с другой стороны, и Катрин не белая-пушистая, обманула его, поддавшись на уговоры двоюродного братца, который и не брат ей вовсе, а сын жены убитого дяди.

Только кто же знал, чем всё это обернется для самой ведьмочки, для попавшей в ее тело Кати и «лакомого кусочка» – богатого герцога-дракона.

Он хотя бы признал свои ошибки, пытается извиниться (правда, плохо у него это получается, характерец тот еще), но пытается. И что важно – осознал, что вел себя гадко. Похоже, реально хочет измениться.

Для нее!

Не чета бывшему Петечке, который после развода, когда понял, что возврата к прежней сытой за Катин счет жизни не будет, высказался грубо:

- Да кому ты нужна, старая кошёлка? Такие как ты падают на меня по пять штук с куста. Еще пожалеешь, что эту глупость совершила. Сильно пожалеешь, да поздно будет, локоток-то не укусишь.

- Глупость? Согласна, - посмотрела Катя грустно в любимые прежде глаза. – Глупостью было выйти за тебя замуж, а вот развестись, я считаю, было самым правильным решением в моей жизни, - гордо развернулась и двинулась прочь от здания городского суда, где видела «свою судьбу» последний раз…

Нет, Климент не похож на Петечку. Да, обвинял ее в подлоге, но ведь это было правдой. И да, теперь пересмотрел свое отношение и сидит тут, чего-то ждет, бедняжка. Бедняжка?! Да ладно!

- Мурзик, - тихо позвала Катя, вспомнив, как называла его Катрин. – Дождик ведь. Идем домой, - поманила рукой обернувшегося мужа.

- Вообще-то мне всё равно, дождь-недождь, - несмотря на сказанные слова, Климент тотчас поднялся с крыльца и размашистой уверенной походкой потопал к ней. Серьезный, степенный, чуть промокший на плечах черного пиджака и с мокрыми волосами, которые по-прежнему торчали, не слипаясь. Может, действительно, ему вода нипочем? – Но лучше, конечно, в такую погоду сидеть дома, - быстренько исправил свою оплошность. – Оу… - зайдя вслед за Катей в холл, увидел какое там запустение.