Книга С приветом из другого мира!, страница 155 – Марина Ефиминюк

– Свят, свят, свят! Уходи, неспокойный! – прошептал он и скрестил тоненькие пальцы. У них в селе скрещенные пальцы – известное средство, отпугивающее злых духов.

Глубокий вздох, и он развернулся. В дверном проеме был виден жидкий солнечный свет, кое-как подползающий из разноцветного узкого оконца в самом конце коридора. Никого не было: ни живого, ни мертвого.

К темному лику уборку! Лучше пересидеть в кухне рядом с Вэллой и дождаться хозяйку. Она такая – ух! – ее даже призраки боятся.

Фостен бросился к двери, быстро перебирая ногами, выскочил из гостиной и врезался в человека. Тот схватил его за руку. Держал крепко, стискивал пальцами запястье до синяков.

– Господин учитель? – пролепетал Фостен испуганным девичьим голосом.

В замке откуда-то взялся учитель из большого богатого особняка бывших хозяев Артиссов. В том доме он нравился Рае. Всегда одетый с иголочки, причесанный на пробор. В руках носил книжку или черный блокнот – сразу видно, что очень умный. А какие у него были глаза! Синие-синие, как летнее небо.

Недавно его выставили из Рокнеста. Он приехал к хозяйке Марии. Рая подозревала, что у той до свадьбы с учителем случился роман. Видимо, очень жаркий. Она тогда передавала записочки! И хозяева страшно между собой поругались: надолго закрылись в покоях на мужской половине, чтобы никто не слышал, и скандалили. До самой ночи не выходили. Она боялась, что господин Мейн жену-то заколдует, но дворецкий сказал, что переживать не надо: пусть ругаются и скандалят. Так семья крепче.

Сейчас учитель выглядел совсем по-другому. Одетый был в черное и пыльное, исхудал и давно не брился. Волосы отросли и торчали в разные стороны. И взгляд! Какой страшный у него сделался взгляд. Страшнее, чем у хозяина Мейна, когда тот сильно гневался.

– И надо тебе было нарисоваться… – процедил нежданный гость сквозь зубы.

В его руках блеснуло что-то острое, а потом в маленькую женскую ладонь, сейчас принадлежащую Фостену, вонзилось жало. Боль была неимоверная, хуже, чем в тот раз, когда на берегу речки Раю укусил шершень. С обидой и недоумением колдун смотрел на обидчика глазами горничной. Боль нарастала, перекрывала дыхание, разносилась по телу с кровяным током. И наступила милосердная темнота…

Фостен проснулся резко и сел на кровати, не сразу осознавая, где находится. Рубашка промокла насквозь, волосы стали влажными. Отголоски чужой боли все еще пульсировали внутри. Тяжело дыша, он растер лицо ладонями, пытаясь вернуть ясность рассудка.

Скверна, которой Сойер Райт наградил горничную, случайно оказавшуюся у него на пути, не подтачивала по капле изнутри, а убивала почти сразу. Пара часов боли, и наступала смерть. Именно поэтому Фостену не пришлось переживать все то, что случилось бы с девчонкой, окажись проклятие коварнее.

– Твою ж мать… – пробормотал Фостен и соскочил с кровати.

Очевидно, что безумец, вооружившись черной магией, явился не для того, чтобы убить служанку. Он пришел за Марией.

В длинном коридоре по дороге к женской половине замка темный маг резко остановился. В тусклом свете с трудом отмирающих ото сна и едва-едва тлеющих ламп переливался каменный пол. Фостен присел и прикоснулся к мерцающей пыльце. Растер между пальцами. В его замке кто-то рассыпал дурманный магический порошок. У стены валялась длинная острая булавка. Стоило ее поднять, как руку от ладони до плеча прострелило фантомной болью, испытанной в видении…