Книга Берегись, дракон! Или беременные будни попаданки, страница 7 – Вернэлия Хайд

— Кто ты… — шепчу я, касаясь стекла. Отражение смотрит на меня, и на секунду кажется, что оно улыбается — не так, как я, а с какой-то странной, почти жуткой тенью. Магия вспыхивает, и зеркало чуть дрожит, будто готово треснуть. Я отшатываюсь, чувствуя, как холод пробегает по спине.

— Да ну быть такого не может. — шепчу я прислоняясь спиной к холодной стене замка или что это вообще такое. — нужно срочно отсюда выбираться!

Я бегом спускаюсь с лестницы ведущей вниз перепрыгивая через ступеньки. Видимо удача решила сегодня ко мне повернуться однозначно не тем местом.

Нога соскальзывает со ступеньки, и я лечу вниз.

Ну все это конец!

Но вместо холодного пола меня ловят теплые руки.

Я лечу вниз по лестнице, сердце колотится так, будто хочет пробить грудную клетку… Нога соскальзывает со ступеньки, и я уже представляю, как разбиваюсь о холодный каменный пол, добавляя к своему списку сегодняшних катастроф сломанную шею.

Но вместо удара меня подхватывают сильные, теплые руки, и я врезаюсь в чью-то крепкую грудь, пахнущую кожей, сандалом и чем-то неуловимо свежим, как утренний лес после дождя.

Я замираю, пытаясь отдышаться, и медленно поднимаю взгляд, ожидая увидеть какого-нибудь грубого стражника или, хуже того, очередного прыщавого Фредрика-младшего. Но вместо этого… о, боги, помилуйте!

Передо мной стоит мужчина, от которого даже моя огненная ну или уже не совсем магия, кажется, замирает в благоговейном трепете. Он высокий, широкоплечий, с мускулами, которые проступают под закатанными рукавами белоснежной рубашки, небрежно расстегнутой у ворота. Его волосы — золотисто-русые, слегка растрепанные, водопадом падают на плеч, обрамляя лицо, которое, клянусь всеми драконами, выглядит так, будто его вырезали из мрамора древние мастера.

Острые скулы, легкая щетина, а глаза — голубые, как горное озеро под солнцем, с искрами веселья и легкой тревоги. На правой руке, от запястья до локтя, вьется татуировка — замысловатый узор из линий и символов, которые, кажется, слегка светятся в тусклом свете коридора.

Я моргаю, пытаясь собрать мысли в кучку, но мой мозг, похоже, решил устроить себе каникулы. Сердце колотится, щеки горят — и это точно не от магии, а от того, что я, кажется, забыла, как дышать.

Он смотрит на меня сверху вниз, слегка приподняв бровь, и я чувствую себя так, будто меня поймали на чем-то постыдном, вроде поджога очередного замка (хотя, честно, я бы это повторила).

— Адептка Катрин Эванс, с вами все в порядке? — его голос низкий, бархатный, с легкой хрипотцой, которая пробирает до мурашек. Он произносит «Катрин Эванс» так, будто это мое настоящее имя, и я невольно киваю, как зачарованная, не в силах отвести взгляд от его лица.

Мое мозг, похоже, решил, что это лучший момент за всю мою жизнь, несмотря на весь этот кошмар с кроличьей норой

И тут, как назло, мой язык, этот предатель, выдает:

— А вашей маме невестка не нужна?

Я замираю. Он замирает. Его брови взлетают вверх, а голубые глазарасширяются от смеси удивления и веселья. Я хлопаю себя по губам, будто это может отменить сказанное, и чувствую, как внутри все сжимается от стыда.

Аделин, ты что, совсем спятила?! Невестка?! Да ты только что подожгла замок, съела магический контракт и провалилась в кроличью нору, а теперь флиртуешь с каким-то… божественным блондином?! Я мысленно проклинаю себя, но было уже явно поздно — слова вылетели, и, судя по его лицу, он их точно не забудет.