Книга Круиз с покойником, страница 79 – Галина Балычева

— И вы испугались и умолчали об этом факте, — неожиданно встрял в разговор Климов.

Он подкрался к нам так тихо, что, услышав его голос, я аж подпрыгнула от неожиданности.

— Выходит, вы, Викентий Павлович, последний, кто видел Веронику, до того, как Кондраков поднял шум.

Я просто вся похолодела от ужаса. На что это Борькин телохранитель намекает? Он что хочет сказать, что это... отец Веронику... что ли?..

— Что вы хотите сказать? — дрожащим от возмущения и страха голосом начала я. Но Климов жестом велел мне замолчать.

Он обошел отца с другой стороны и, тоже оперевшись о перила, встал рядом.

— Так Вероника была тогда еще жива, — спросил он, — или нет?

Я замерла в ожидании того, что скажет отец.

— Не знаю, — ответил он. — Я как увидел обнаженную девушку, так сразу же выскочил из каюты. Это уже потом, когда выяснилось, что Вероника убита, я вспомнил, что видел на полу пепельницу. Значит, выходит, что она была уже мертва. Но поверьте, — отец с мольбой посмотрел на Климова, — я, честное слово, ничего такого тогда не заподозрил. — Он посмотрел на меня.— Я еще тогда с Марьяшей на лестнице встретился, она меня видела...

Я энергично закивала головой.

— Да, это правда, — подтвердила я. — Я действительно встретила отца на лестнице, и он совершенно не был похож на убийцу. — Я ляпнула это ужасное слово и тут же закрыла рукой рот.

Климов глянул на меня с осуждением.

— Вы, Марианна Викентьевна, глупости-то не говорите, — покачал он головой. — Никто вашего отца в убийстве не обвиняет. Просто я пытаюсь восстановить картину.

Я поняла, что сморозила глупость. Как я вообще могла упомянуть в связи с именем отца это ужасное слово «убийца»?

И тут я вспомнила одну деталь.

— Послушайте, — воскликнула я, — но ведь когда мы прибежали в каюту Кондраковых, где лежала убитая Вероника, никакой пепельницы там не было. Помните?

Отец и Климов разом отцепились от бортика и повернулись ко мне.

— Да, действительно, — согласился со мной Климов, — пепельницы не было. И это значит... — Он повернулся к отцу.

— ...что убийца вернулся на место преступления и забрал улику, — закончил за него отец.

— Точно.

Все с облегчением вздохнули, как будто это умозаключение проливало хоть какой-нибудь свет на наше расследование.

На самом же деле ничего так и не было ясно. Кто убил Веронику? Кто столкнул Аллочку Переверзеву с лестницы? И вообще зачем все это было надо? Если бы хоть кто-то видел Веронику живой после скандала с мужем, то по крайней мере хотя бы можно было снять подозрения с Кондракова и переключиться на кого-нибудь другого. А так что? Подозреваемых становится все больше и больше, а воз и ныне там.

В этом момент распахнулась дверь кают-компании и оттуда высунулась чья-то голова. Кому она принадлежала, видно не было — мы стояли довольно далеко, — но по голосу можно было предположить, что принадлежала она академику Прилугину.

— Викентий Палыч! — крикнул академик в темноту. — Пора начинать. И где же в конце концов Альбина?

Он постоял с минуту, прислушиваясь к ночной тишине, но так ничего и не услышав — шум голосов и музыки, доносящийся из гостиной перекрывал все остальные звуки, — захлопнул дверь и скрылся в кают-компании. На палубе снова воцарилась тишина.

Отец тихо чертыхнулся.

— Вот только песен мне теперь и не хватало. И какого черта пришла ему в голову эта идиотская идея устроить сегодняэти дурацкие песнопения? Какие к чёрту романсы, когда тут такое творится?