Онлайн книга «Яйца раздора»
|
Ночью мы с Лялькой не спали. Она еще с вечера притащилаиз машины винтовку и, к моему полнейшему изумлению, еще и пистолет. — Ты с ума сошла?! — ахнула я, увидев оружие. — Ты что, кроме охотничьего ружья, еще и пистолет с собой прихватила? Ненормальная! Лялька со знанием дела осматривала оружие и клацала затворами, если это, конечно, были затворы. Я-то в оружии ничегошеньки не понимаю. Единственный раз в жизни стреляла из настоящей винтовки, так у меня потом целый месяц все плечо было синее. Оказывается, при выстреле очень сильная отдача, а меня об этом не предупредили. В общем, я к оружию отношусь со страхом и неприязнью. Лялька же совсем наоборот. Она любовно поглаживала приклад винтовки, брала на прицел абажур, клацала пистолетом, заглядывала ему в дуло. В общем, вела себя абсолютно неестественно для женщины. Оружие и женщина, с моей точки зрения, — две вещи несовместные. Женщина — это созидание, а оружие — это разрушение. А какое может быть созидание, когда в руках у женщины такая гадость. Я наблюдала за Лялькиными манипуляциями с беспокойством и неодобрением. — Ты что же, стрелять, что ли, собралась? — осведомилась я, ерзая на неразобранной кровати. — Под статью хочешь нас подвести? Лялька, не оборачиваясь, хрюкнула. — У тебя, мать, в лексиконе какие-то уголовные словечки появились — «под статью подвести». Еще немного, и глядишь, по фене заботаешь. Она отложила винтовку в сторону и посмотрела на часы. Те показывали половину двенадцатого. — Стрелять я, конечно, не буду, — успокоила меня Лялька. — Еще не хватало, чтоб по людям... Но с оружием все-таки как-то спокойнее. Мало ли что может выйти... А вышло следующее. Когда все, а именно тетка Марта и Фира, улеглись спать и во всем доме погас свет, мы с Лялькой заняли позицию на первом этаже. Я засела в кухне на полу возле двери, Лялька спряталась за буфет. Она прихватила с собой винтовку, мне же для храбрости всучила пистолет. Для еще большей храбрости мы опрокинули по одному яйцу с коньяком из шоколадного набора «Яйца Фаберже». Хоть какой-то прок от этих чертовых конфет. Так в темноте и скуке мы просидели довольно долго. От выпитого коньяка меня периодически начинало клонить ко сну, но усилием воли я заставляла себя не спать и изо всех сил таращилась в темноту. В Лялькином углу за буфетом стояла гробовая тишина: ни шороха, ни вздоха. Мне же, как назло, все время что-то мешало сидеть спокойно и соблюдать конспирацию: то чесалась рука (на нервной почве, наверно), то от долгого сидения в неудобной позе свело ногу, то неудержимо захотелось чихнуть, и я была вынуждена сначала отчаянно тереть переносицу, потом зажимать нос, а когда все равно ничего не помогло, постараться по возможности заглушить свой чих рукавом. Короче, я ни минуты не сидела спокойно, а все время елозила в своем углу, дергалась и чесалась. А вот Лялька молодец — настоящий охотник. Часами может сидеть, не шевелясь, выслеживая свою добычу. Вот и теперь тоже... Я вздохнула и прислушалась — как там она, дышит хотя бы? Однако за буфетом было тихо. «А может, она попросту уснула, — вдруг подумала я, — и никакой она не хороший охотник?» Я забеспокоилась и тихонько позвала: — Ляль, ты случайно не спишь? — Тс-с, — донеслось мне в ответ. «Не спит», — подумала я и вздохнула с облегчением. |