Книга Яйца раздора, страница 68 – Галина Балычева

Свет мы пока действительно не включали и с прибежавшими соседями разговаривали в темноте. Теперь же под потолком вспыхнула люстра и осветила всех присутствующих: Ивана Михайловича в трусах, Прокофия Ивановича тоже в трусах, но еще и в телогрейке, Кита в джинсах, Фиру в полосатой пижаме и тетку Марту... без пижамы.

Пока в комнате было темно, она спокойненько стояла в уголочке в неглиже, то есть в одной ночной рубашке, и думать не думала о своем внешнем виде. Теперь же, оказавшись на глазах у всех почти раздетой, она взвизгнула и опрометью кинулась в свою спальню.

Мужики проводили аппетитную фигуру тетки Марты заинтересованными взглядами. Один только Прокофий Иванович деликатно потупился.

— Извините, — сказал он за всех. — Мы услышали выстрелы... А что тут у вас случилось?

Иван Михайлович, оторвавшись от созерцания удалявшейся в дверях фигуры, встрепенулся и тоже спросил:

— Действительно, шо случилось-то? И кто стрелял?

— Вы уж нас извините, — кисло промямлила я, — что разбудили, но мы не виноваты. Он первый начал.

— Кто? — хором спросили мужчины.

— Вор, конечно. Кто ж еще? Кто по ночам по чужим окошкам лазает?

— Вор ?! — ахнул Иван Михайлович и энергично потер свою лысину. — А шо украли?

Я оглянулась на Ляльку и сигнализировала, что пора бы уж и ей включаться в разговор. Раз соседи интересуются, что тут у нас приключилось, так надо отвечать. А если отвечать стануя, то наверняка сболтну чего-нибудь не того. С меня станется.

Лялька сигналы мои приняла и тут же взяла инициативу разговора в свои руки.

— Ничего не украли, — ответила она. — Не успели. Испугались и убежали. — При этом Лялька грудью наступала на наших ночных гостей и с милой улыбкой теснила их к выходу.

— А стрелял-то кто? — по-прежнему не унимался Иван Михайлович. — Кто стрелял-то?

Вот же пристал. Кто стрелял, кто стрелял? Ну мы стреляли. Но не рассказывать же ему про то, что у нас есть оружие, хоть и зарегистрированное.

— Вор стрелял, — ответила Лялька. — Кто же еще? Не мы же.

Она нагло хихикнула, ей подхихикнул Кит.

— Спокойной ночи, господа, — безапелляционно заявила Лялька, прекращая таким образом все дальнейшие расспросы. — Спасибо за внимание и извините за беспокойство, хотя мы в этом совсем и не виноваты. А все вопросы — завтра.

Она без всякой деликатности выпроводила мужиков на улицу, и те, пробурчав на разные голоса «спокойной ночи» и потоптавшись еще немного возле двери, побрели по домам. Кит с Михалычем в одну сторону, Прокофий Иванович — в другую. А незнакомый дядька в усах и бандане остался. Мы с Лялькой и Мартой Теодосовной вопросительно уставились на незнакомца, а Фира отчего-то занервничал. Сначала он метнулся в сторону дядьки, потом к тетке Марте, затем подлетел к дивану, сел, но тут же снова вскочил.

— Кажется, я начинаю догадываться, кто есть «ху», — произнесла я, глядя на вновь пришедшего.

— Кажется, я тоже, — отозвалась Лялька и полезла доставать винтовку и пистолет, которые забросила за буфет перед тем, как открыть дверь.

Осмотрев оружие и удостоверившись, что с ним все в порядке, Лялька аккуратно положила его на стол и тут же чертыхнулась:

— Ну ты посмотри, — рявкнула она и показала на стол, — а коробку-то он все-таки умыкнул!

Мы дружно уставились на стол. Точно, кроме Лялькиного оружия, на столе ничего не было. Коробка с «Яйцами Фаберже» исчезла.