Книга Музей суицида, страница 156 – Ариэль Дорфман

Но история на этом не закончилась. Жизнь продолжилась даже после этой отрезвляющей катастрофы, которую он пережил: жизнь хватает тебя за горло, и ты идешь дальше, что-то продолжаешь петь. Всего через два месяца после похорон Тамары Орта совершил свое ноябрьское паломничество 1970 года, чтобы наша революция смогла его спасти, восстановить его веру в человечество. И он нашел любовь, нашел Пилар Сантану – женщину, которая стерла горькое послание Тамары. Жена Орты пришла из революции, которая пожрала своих детей, а Пилар стала воплощением революции, которая отказалась от насильственных действий против своих врагов и потому никогда не обратила бы насилие против своего собственного народа, его лучших людей. Именно это было Орте необходимо.

Я представил их себе, Пилар и Джозефа, и то, как ее тело выманивало из него скорбь – чего он сам не смог добиться с Тамарой. Тот первый раз, когда они были вместе, – я увидел его так, словно присутствовал при этом. Возможно, именно в этом городе Вальпараисо, не то чтобы точное место имело значение, раз рядом не было никакого Джеффри Дэвиса, который нашептывал бы Орте на ухо о фатуме. Пилар занималась с ним любовью в стране, где Альенде обещал светлое будущее. Альенде непреднамеренно благословил этот союз среди множества других, как и наш с Анхеликой, в те же ночи, когда вся страна стремилась к освобождению и избавлению.

Та их первая встреча должна была оказаться волшебной. И это не была просто одна ночь: они узнавали друг друга непрерывно при каждой возможности, с тем большей горечью, что он знал, что уедет, а она знала, что останется. В те три года Альенде она должна была часто вспоминать его предложение увезти ее с собой – и снова вспомнила на следующий день после путча, когда он прислал телеграмму с просьбой присоединиться к нему за границей, – и все еще не могла сказать «да»… Но год спустя, когда она оказалась в реальной опасности, он спас ее, снова выступил в роли Орфея, но на этот раз удачно: спас свою вторую любовь из ада.

И когда они снова встретились – в каком именно городе, какой из них будет наиболее романтичным: Париж? Нью-Йорк? Амстердам?.. Все эти города, где любили друг друга мы с Анхеликой… Они столкнулись с пугающей перспективой: а что, если все построенное между ними в ту короткую поездку в Чили оказалось недостаточно прочным и истинным, чтобы преодолеть пространство и время? Легко представить себе, какой была эта встреча, как они не спешили раздеваться. Я видел, как она расстегивала на нем рубашку, как он расстегивал ее блузку, как падало нижнее белье, осталось комком на полу… Видел, как они стояли друг напротив друга, обнаженные, долгие минуты, наслаждаясь свиданием, чтобы оно продлилось, мысленно молясь, чтобы прошлый опыт в Вальпараисо или Сантьяго был возрожден.

Переживая эту сцену, то, как этот мужчина и эта женщина пытаются воссоздать ту встречу, когда их тела впервые воплотили в реальность обещание, которое их взгляды метнули друг другу при первом знакомстве, пытаясь вместе с ними понять, смогут ли они отделить неизменную часть той любви от мимолетного, я постепенно понял, что пытаюсь представить себе не Орту с Пилар, а двух других любовников, которые требовали, чтобы я их себе представил, рассмотрел их стремление понять, будет ли их связь долгой, пройдет ли их любовь испытания и трудности: это же… да! Антонио Колома и Ракель Бекман упорно пролезали в мои мысли.