Книга Музей суицида, страница 198 – Ариэль Дорфман

– Ты увидела человека, которого смогла опознать?

– Я не заметила никого, кто походил бы на тайного агента Пиночета, – знаешь: неряшливого, хитрого, люмпена. Никого такого. Но это ощущение не проходит.

– Ну, ты не одна. Я не хотел тебя тревожить, но у меня тоже были какие-то мгновения… Ничего определенного и нечасто – всего несколько раз. А Орта мельком заметил, что нам надо быть очень осторожными.

– И ты только теперь мне это говоришь, Ариэль! Сколько раз мне… Мне не нужно, чтобы ты меня оберегал. Это тебя нужно беречь. Потому что если за нами следят… за тобой, а не за мной!.. то, скорее всего, потому, что ты сунул нос туда, куда не следовало, разворошил какую-то темную тайну в связи с Альенде. Как бы то ни было, нам надо поймать его, кто бы это ни был, и для этого тебе понадобится моя помощь.

– Я неоднократно получал немалую пользу от твоих многочисленных талантов, дорогая, но я не припоминаю, что в их число входила поимка бандитов. Чем ты можешь мне помочь?

– Сначала давай выясним, в каких обстоятельствах ты ощущал слежку. Как сегодня. Упоминал ли ты об этом кому-нибудь по телефону: Куэно, Пепе или Орте?

– Думаешь, наш телефон прослушивают? Или их телефоны?

– Просто исключаю очевидное.

– Ну, о встрече с Энн Уильямс мы договаривались по телефону, так что возможно, но в других случаях – нет. У меня было такое ощущение, когда я вчера ходил в Национальную библиотеку, а это было импульсивное решение: я припарковался, как и сегодня, рядом с Пласа Италиа и прошел по проспекту Аламеда. А в другой раз… да: я поехал посмотреть дом, который фонд Альенде хочет купить под постоянную штаб-квартиру, но я этот план ни с кем не обсуждал: опять-таки решил в последний момент. И это те два раза, когда…

– Значит, если не телефон, то машина. Если тебе не почудилось, то у твоего преследователя тоже есть машина, на которой он едет за тобой туда, куда ты направляешься, а потом дожидается на улице, а потом… ну, наверное, исчезает.

– И мы остаемся с тем, с чего начали. Без подсказок, без плана.

– О нет, – возразила моя жена, – не без плана.

После чего она изложила мне, как именно намерена устроить ловушку тому, кто за нами следит по причинам, которые необходимо выяснить, если мы намерены выживать в этой новой Чили, где страх и неуверенность, созданные диктатурой, снова угрожают нам всем.

– Устроить ловушку? – переспросил я у Анхелики дрожащим голосом. – А ты не считаешь, что это опасно?

– Когда я говорю о ловушке, – ответила моя жена, – то имею в виду… ну, хотя бы сделать снимок, чтобы показать его Куэно или еще кому-то. По крайней мере давай попробуем убедиться в том, что это не просто наша паранойя.

– И ты ждешь, что это сделаю я – тот, кто не умеет прятаться, не знает, что предпринять, если даже опознает преследователя?

– Нет, конечно, не ты. Это собираюсь сделать я. Когда ты в следующий раз куда-то отправишься, то возьми машину, не садись на автобус или в метро. Ты никуда в ближайшее время не собирался?

На самом деле я думал завтра навестить Абеля. Смотритель позвонил мне, чтобы сообщить, что мой друг вышел из лазарета и, узнав от доктора Начо Сааведры о моем скором визите, с нетерпением меня ждет.

– Ну вот. Я доеду до тюрьмы на такси, найду место, с которого смогу проверить, не увязался ли кто-то за тобой. А потом мы сможем встретиться в кафе – помню, там было одно неподалеку от того места, где я в начале 1973-го помогала группе текстильщиков подтянуть грамотность. Сестра говорила, что оно по-прежнему работает, стало шикарным – что странно для такого непритязательного района. Кафе «Версаль»: буду ждать тебя там, не хочу часами слоняться рядом с тюрьмой. Постарайся только, чтобы этот твой поклонник, Кастильо, не запер тебя там, чтобы держать в плену, пока ты не напишешь роман про него и его жену. Чилийский вариант ужастика Стивена Кинга, «Невзгоды».