Книга Призраки Дарвина, страница 135 – Ариэль Дорфман

Пибоди так просто не сдался. Он пережил штормы посильнее женщины, пусть даже самой очаровательной.

— Прошу прощения, мэм, но я видел фотографии, убедительные доказательства и результаты экспериментов доктора Дауни. Не говоря уже о его репутации. У вас есть определенные достижения, но вы не претендуете на Нобелевскую премию, а?

— А что, если фотографии, которые вам продемонстрировали, подделка? Их обработали с помощью технологии, которую, к слову сказать, создал мой муж. Что тогда?

— Никакая это не подделка. Снимки сделали два наших самых надежных агента, и сюда вписываются остальные детали, касающиеся жизни мистера Фостера, есть ведь и другие доказательства.

— Ну а если это подделка, что тогда?

На секунду лицо адмирала затуманилось, но он тут же вернул себе былую уверенность.

— Слушайте, Эрнест Дауни — первый подлинный гений, с которым мне довелось познакомиться. Да, немного эксцентричный, ему сложно угодить, когда он в бешенстве или перевозбужден, тут я готов согласиться. Но подделки! Я довольно хорошо узнал его за последние годы, и тем более во время подготовки этого объекта к вашему приезду. Вы удивлены? Он все предвидел и сказал, что, как только вы оправитесь от аварии, миссис Фостер, поедете на Огненную Землю. Именно тогда мы начали готовить Гуантанамо к вашему скорому прибытию, собирать зрителей, оснащать три лаборатории самыми современными технологиями, там мистер Фостер будет проживать до завершения тестов…

— Как долго? — перебил я.

— Столько, сколько потребуется, — ответил Пибоди. — Но самое важное — он не допускает ошибок…

— Ага, не допускает. Он решил, что мы с мужем собрались в Европу, и направил туда агентов…

— Не будем спорить о тактике. В стратегическом плане — а на войне важна именно стратегия, а не мелкие маневры — он всегда попадает в точку. Дауни велел нам исследовать генеалогию найденных жертв с тем же синдромом, что и у вашего мужа, и он был прав. Его теория работает! И исследование безупречно! Он не созвал бы самых влиятельных людей в этой стране — и за границей, — если бы не был уверен в своих данных. Эти две фотографии неопровержимы. Я понимаю, что вы хотите защитить своего супруга, но потребности нации и человечества важнее прав личности, поэтому…

— Если это мошенничество, вы нас отпустите?

Пибоди проявлял нетерпение, любезность чуть было не подвела его. Почему Кэм его провоцирует? Мы в его власти. Я потянулся к ее руке, надеясь отговорить ее. Она оттолкнула меня.

— Дайте мне честное слово, адмирал, что вы отпустите нас, если Фицрой окажется для вас бесполезен. Что немедленно вернете нас домой, чтобы мы могли спокойно жить дальше.

Адмирал вздохнул, поддавшись ее страсти и упрямству — неудивительно, со мной такое часто случалось.

— Договорились. Если мистер Фостер бесполезен для нас и вы можете это доказать, тогда да, мы вас отпустим. Надеюсь, вы примете мое честное слово.

— То, что я приму, не имеет значения. Здесь важно, сдержите ли вы его.

— Я-то сдержу. Но вас ждет большое разочарование.

И как по сигналу зажужжала внутренняя связь.

— Пойдемте, — сказал адмирал. — Настало время всем все показать.

Он провел нас по лабиринту коридоров, пока не добрался до двери, которую охранял не кто иной, как агент Виггинс.

— Держи мистера Фостера вне поля, пока доктор Дауни не даст добро, — распорядился Пибоди, и прежде чем я успел возразить, он схватил Кэм за локоть и увел ее прочь. Виггинс открыл дверь и кивком пригласил войти.