Книга Призраки Дарвина, страница 30 – Ариэль Дорфман

— Раз он смог захватить тебя, то скоро мы сможем захватить его, если найдем правильные точки в структуре белка, особенно теперь, когда понятно, откуда он.

— Да-да, откуда он. Интересно, когда ты вернешься к той маленькой детали, которую мне поведала. К Патагонии.

Она кивнула, и взгляд ее затуманился от воспоминаний.

— Это был мой последний полноценный день в Париже, я по обычному маршруту шла из крошечной квартирки на улице Эперон в Институт Пастера по улице Одеон, заходила в антикварные лавки и листала книги, какие попадались под руку.

А то утро — это было всего-то четыре дня назад — она забрела в самый дальний конец очередного магазинчика и перебирала содержимое подноса с почтовыми карточками, когда внезапно увидела его, того парня, который встал между ней и ее любимым мальчиком. Чужак вернулся в ее жизнь, как возвращался в ее сны в предрассветные часы, вытравленный шрамом в ее сознании, вот же он на бумаге, в сепии, нечто, что можно потрогать, унести, исследовать и выследить, как своенравную раковую опухоль, осязаемый привет из внешнего мира задолго до его вторжения в жизнь Фицроя Фостера и, следовательно, в ее собственную, вот он, его можно купить и перевезти обратно через Атлантику в то полушарие, где он родился, и это ключ к моей свободе.

— Откуда ты узнала, что он патагонец… ну, то есть был патагонцем?

Хозяина книжного магазина в тот день не было, но его сын Андре щедро сыпал ценными сведениями, избрав такой неуклюжий способ флиртовать с ней:

— Это ни к чему не привело, Фиц, хотя мне нравится, что ты ревнуешь.

Андре сообщил Кэм, что на этой почтовой карточке — писк моды конца девятнадцатого века, — как и на визитках на соседнем подносе, почти наверняка изображен индеец из Патагонии, которого привезли в Париж вместе с десятью другими членами его племени óна. Их демонстрировали на Всемирной выставке 1889 года, посвященной столетию свободы, равенства и братства. Сын хозяина антикварной лавки заявил, что является экспертом в области книжной иллюстрации Прекрасной эпохи, и втюхал ей уникальный дорогой каталог, посвященный празднованию столетия Французской революции. В нем можно было прочитать историю о том, как Эйфель построил свою башню, а также познакомиться с деталями облика и интерьерами бесчисленных павильонов всех стран мира, которые возвели прямо на Марсовом поле по соседству.

Кэм спросила, знает ли он, как зовут дикаря на фотографии или человека, который мог сделать снимок, поскольку эта информация обрезана. Андре ответил, что имя индейца не имеет значения и, вероятно, не фигурировало на почтовой карточке, а вот имя фотографа установить можно. В данном случае нет никаких сомнений, что перед нами карточка из коллекции принца Ролана Бонапарта, внука младшего брата Наполеона, Луи, который устраивал многочисленные фотосеансы с участием экзотических племен в конце девятнадцатого века, воплотившиеся в различных визуальных формах, и некоторые снимки все еще можно приобрести. Не соблаговолит ли мадемуазель выпить с ним в его любимом кафе напротив Люксембургского сада, чтобы он мог подробнее рассказать об этих фотографиях, о том, где они опубликованы, как с ними можно ознакомиться или получить их? Мадемуазель вежливо поблагодарила, но, увы, она торопится на работу, да и вообще завтра уезжает из Парижа, но хотела бы заказать материалы по этой теме и получить их по почте, прежде чем вернется в следующем году.