Онлайн книга «Рождество в Российской империи»
|
– Да! – кивнул Фома Фомич. – Мы будем искать птицу, я, ты и другие агенты тоже. И надеюсь, что у тебя нет возражений. У тебя же их нет? – начальник сыскной с хрустом раскусил баранку, мелкие крошки посыпались на стол. Он смахнул их ладонью. Кочкин хмуро проследил за этими движениями. – Да уж какие тут возражения, мы все люди подневольные, что прикажут, то и делаем, – проворчал чиновник особых поручений. – И не рассуждаем! – И не рассуждаем, – согласно кивнул Кочкин. – Твоя задача на ближайшие несколько часов. Клетку ты видел, берешь ее и мчишься к золотых дел мастеру Бухарову. Слышал про такого? – Да кто про него не слышал, – дернул плечами Меркурий. – Предъявляешь ему эту клетку и расспрашиваешь… – Что расспрашивать? – Все. Все, что касаемо этой золотой клетки. Кто сделал, кто купил? Ну и прочее… Понятно? – Да! – Ну раз понятно, приступай. Клетку, чтобы в глаза не бросалась, заверни, рядом скатерть лежит. Уже стоя у двери кабинета, Кочкин обернулся к начальнику и спросил: – Я вот никак в голову не возьму… – он провел большим и указательным пальцами по уголкам губ, – …клетка ведь золотая? – Золотая! – кивнул Фома Фомич. – Ну если она золотая, то почему вор ее не взял? Ведь вещь, судя по всему, дорогая… – Я тоже задаюсь этим вопросом, но ответа у меня пока нет! И возможно, ты мне его принесешь от Бухарова. Кочкин помчался к золотых дел мастеру, а начальник сыскной решил проверить одно предположение, которое больше было похоже на уверенность. Он оделся и отправился в гостиницу «Хомяк Иванович». Дежурному сказал, что, если его кто-то будет спрашивать, чтобы говорил, начальник скоро будет. Также уточнил, отправлены ли в трактир агенты. 6 Галунный швейцар козырнул и распахнул дверь перед Фомой Фомичом широко и быстро. Он знал начальника сыскной в лицо и знал, что с полковником лучше не шутить. И лучше, если он без задержек пройдет и забудет о швейцаре. Фон Шпинне, переступив порог, остановился на большом узорчатом половике. И рассмотрел его только потому, что ему пришлось опустить глаза от предпраздничного блеска и сияния. Вот тут действительно готовились к Рождеству. Стояла суета, шум голосов, топот ног, громкие указания, прислуга бегала из стороны в сторону, что-то носили, что-то передавали из рук в руки. Роняли на пол. Чертыхались. Кто-то стоял на высокой стремянке и развешивал под самым потолком бумажные гирлянды. Стоял терпкий хвойный запах. Елка уже была наряжена, стояла под лучистой Вифлеемской звездой, высокая, важная, и, как генерал на параде медалями, искрилась и переливалась стеклянными шарами, бусами, разноцветными электрическими лампочками и серебряным дождем. Начальник сыскной, окинув все это быстрым взглядом, направился, лавируя между прислугой, к стойке портье. Строгий, чернокостюмный, с прилизанными волосами молодой человек за прилавком настороженными глазами глядел на приближающегося человека. – Чего изволите? – чуть подался вперед портье. – А скажи-ка мне, любезный, Барагозин Иван Иванович, он что, у себя? – это был выстрел навскидку, но, несмотря ни на что, он попал в цель. Так бывает, нечасто, но бывает. – Ждут вас, – портье лег грудью на стойку, – полчаса назад спускались, нервничают. Сказали, как только явитесь, тотчас же проводить к нему… |