Онлайн книга «Рождество в Российской империи»
|
– Я начальник татаярской сыскной полиции полковник фон Шпинне. – Ах вот оно что… – закивал Барагозин, – теперь мне все ясно, теперь все ясно, – он схватил ореховый стул под желтым бомбацином, развернул его спинкой к Фоме Фомичу и сел. Полковнику сесть не предложил, но начальнику сыскной это и не нужно было. Он сел на другой стул без приглашения. – Не совсем понимаю, о какой птице вы говорите? – Я говорю о соловье, прозвище Локоток, которого вы, Иван Иванович, слышали и лицезрели в трактире вашего старого приятеля Дудина Ивана Евграфовича, вот о какой птице я говорю… – И что? – Барагозин сделал равнодушное лицо. – Разве у нас возбраняется ходить в трактиры, навещать своих старинных приятелей, слушать соловьев? – последнее он сказал язвительно, растягивая слова. – Нет, не возбраняется, – мотнул головой полковник, – но дело в том, что соловей пропал, вернее, его украли. Сегодня утром Иван Евграфович пришел в трактир, а птицы нет, и вы знаете, он очень расстроился. Я бы даже сказал, впал в кручину. Близкие опасаются, как бы умом не тронулся… – А я-то здесь при чем? – с возмущением, даже с негодованием в голосе воскликнул Барагозин. – Вам совсем не жаль вашего приятеля? – с деланой наивностью, глядя на купца, спросил начальник сыскной. – Жаль, конечно жаль, – проговорил, точно делал одолжение, купец, правда глаза при этом были безжалостные, – но что я могу сделать? – он резко вскинул руками. – Назвать мне имя того, кто по вашей просьбе украл птицу, – взгляд фон Шпинне стал еще наивнее. – Не понимаю, о чем это вы, – резко проговорил Барагозин, – вернее, я не дурак, понимаю. Вы хотите кражу свалить на меня. Дескать, это я кого-то там подкупил, кого-то задобрил и это человек украл для меня соловья… – А разве это было не так? Барагозин впервые за время их беседы улыбнулся, это даже была не улыбка, а какой-то собачий оскал: – А вы попробуйте докажите, что это было так! – Даже не подумаю, мне это, если говорить начистоту, не нужно, да и пустая трата времени и сил. Доказательств против вас никаких, вы от всего откреститесь. Я пришел с миролюбивыми намерениями. Дело в том, что птица сейчас находится у того, кто ее украл. Где она, в каких условиях содержится, нам неизвестно. Она может погибнуть. И только вы можете ее спасти… – Как? – Назвать имя того, кто ее украл. – Не понимаю, о чем вы говорите, – повторил купец. – Я вам обещаю, что никто не пострадает, ни вы, ни тот, кто украл, назовите его имя, сделайте доброе дело, вам это зачтется, тем более перед таким большим праздником. – Нет, нет и еще раз нет! Мне нечего вам сказать и потому я вас прошу покинуть мой номер. – Ну что же, значит, не договорились! – сказал Фома Фомич и поднялся на ноги. – Извините за беспокойство. 7 Почти весь разговор начальника сыскной с Барагозиным был лишним. Хватило бы только начала, где купец просил Фому Фомича показать ему птицу. И то, что полковник не прервал его после первых же слов, можно отнести на счет любопытства. Ему хотелось еще раз посмотреть в глаза предательству, как оно выглядит, что говорит и как себя оправдывает. Начальник сыскной не верил, что Барагозин назовет ему имя вора, и то, что взывал к совести гостя из Москвы, объяснялось внутренней необходимостью испробовать все способы. Чтобы потом, в дальнейшем, не укорять себя за то, что чего-то не сделал, что-то упустил, а если бы сделал, то кто знает, чем бы все закончилось. Ему и так было понятно, что произошло. Старинный приятель Дудина оказался старинным неприятелем. Сказал Ивану Евграфовичу, что возвращается домой, но в Москву не поехал, поселился в гостинице. Ждал, пока нанятый им человек, принесет ему птицу. Но не случилось. Вор сейчас сидит под замком. Нужно будет еще установить, кто это. Фоме Фомичу, правда, совсем был неинтересен этот человек, состояние его души было предпраздничным, он готов был прощать всех и вся. Ему было важно спасти птицу, полковник считал это главным. Для этого и нужно выяснить, кто вор. |