Книга Рождество в Российской империи, страница 122 – Тимур Суворкин, Лев Брусилов, Александра Лавалье, и др.

– Да, – кивнул тот, – я за нее больше, чем за самого Локотка, отвалил.

– Вот, – мотнул головой начальник сыскной, – вещь дорогая, а вор ее не взял. Почему? И чтобы ответить на этот вопрос, я послал к золотых дел мастеру Бухарову, – Фома Фомич указал рукой на Кочкина, тот, как бы представляясь, кивнул, – своего чиновника особых поручений Меркурия Фролыча. Послал туда вместе с клеткой, и Меркурий Фролыч выяснил, что у этой клетки, помимо секрета с защелкой, есть еще и тайна…

– Какая еще тайна? – Дудин резко развернулся к начальнику сыскной.

– А такая, Иван Евграфович, что вам это будет неприятно узнать: клетка ваша не золотая…

– Но… – начал Дудин, однако Фома Фомич остановил его жестом.

– Да, она блестит, но только потому, что позолоченная, а на самом деле обычная красная медь. Они там, у Бухарова, когда подмастерьев учат, то вначале вместо золотой дают им медную проволоку. Чтобы если кто сделает плохо, то мастерская не понесла бы убытка. А те клетки, которые изготовлены хорошо, а бывает и так, что отлично, то продают их тем, кто победнее. А тем, кто не так богат, как вы, Иван Евграфович, но имеют претензии, тем за дополнительную плату медные клетки золотят. И цена этим клеткам рубль с полтиной.

Дудин ошалело смотрел то на Фому Фомича, то на клетку, в которой уже начинал резвиться соловей, перепархивая с жердочки на жердочку. Потом резко метнулся к шеренге работников. Подбежал к управляющему – Федор Шубников, долговязый, на пороге своего тридцатилетия выглядел точно юноша-переросток – и с размаху ударил его в узкую, впалую и совсем не предназначенную для ударов грудь. Если бы не стена, то Шубников упал бы. А так всего лишь пошатнулся, ткнувшись спиной в опору. Застонал громко, надрывно, приложив руки почему-то к животу. Глядел затравленно. Прочие работники шарахнулись от него в стороны, как от чумного.

– Ты что же это, мошенник, ты что же это… обманывать меня? – Дудин снова занес кулак для удара, но начальник сыскной сделать ему это не позволил, перехватил руку у локтя. Трактирщик попытался ее освободить, но у него ничего не получилось, хватка у Фомы Фомича была, как у слесарных тисков, – железная.

– Вы, Иван Евграфович, не торопитесь с наказанием, это завсегда успеется. Давайте вначале его спросим…

– Давайте спросим, – согласился, дико вращая глазами, Дудин.

Начальник сыскной отпустил руку трактирщика и подступил к управляющему:

– Ты покупал клетку? – Фома Фомич знал ответ, но хотел, чтобы его услышал сам хозяин трактира. Шубников, не отнимая рук от живота, выпрямился, смотрел плаксиво, но молчал. – Ты покупал клетку? – повторил вопрос начальник сыскной.

– Фома Фомич, – взмолился Дудин, – дайте я ему врежу, сразу язык развяжется…

– Нет, не я… – опасаясь, что его снова ударят, проговорил управляющий, голос у него оказался басовитым.

– А кто? – и начальник сыскной, и Дудин задали этот вопрос одновременно. Получилось смешно, однако никто не смеялся. Работники жались по углам, агенты сыскной полиции вообще не внимали в то, что говорилось.

– Вы когда мне поручили клетку купить и дали деньги, меня Лешка у дверей перехватил и говорит, что знает там, у Бухарова, всех и что сможет договориться, и цену ему назначат ниже, чем мне… Ну я и согласился, отдал ему деньги…