Книга Дела Тайной канцелярии, страница 176 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Повисло молчание.

Владимир поднял стол, поставил на него рюмку и стопку и оглядел ошалевших зрителей.

– Ай да матросик, – заржал один из извозчиков, и вся честная компания присоединилась к нему.

И Владимир понял, что драка прошла как надо. Никто не заметил ничего, что выходило бы за пределы человеческих возможностей.

Он сел на лавку, уронил голову на руки, притворившись, что захмелел, а чтобы не возникло подозрений, почему его так развезло с одного ерша, словно бы невзначай задел сумку. Из нее, громко звякнув об пол, выкатилась пустая фляжка.

За спиной кто-то хмыкнул.

Прошло пять минут, и дверь снова открылась. На этот раз явился хозяин. Не меняясь в лице, он подошел к кабатчику и заказал водку и пиво.

И тоже прошел в нужник. Вернувшись оттуда, он направился к столу Владимира.

Невозмутимо перешагнув через лежащее на полу и слегка постанывающее тело, он поставил выпивку на стол и похлопал Владимира по плечу.

– Чево? – поднял голову Владимир.

– В картишки не хочешь, матросик?

Владимир провел рукой по лицу:

– Можно и в картишки, вот только… – Он выбрался из-за стола и, шатаясь, направился в нужник.

Там он некоторое время как можно натуральнее старался издавать звуки, с которыми люди исторгают из себя еду и выпивку, и полоскал лицо водой. Наружу вышел уже более твердой походкой.

– А деньжата-то имеются? – усаживаясь, пробурчал он. – Я-то вот большую заслугу получил. – Он похлопал себя по карману.

– Имеются, не боись. – Меньшов достал колоду и одними губами проговорил:

– Будешь пить мое. Все решат, что я тебя спаиваю, чтобы легче облапошить.

И добавил громко, чтобы все слышали:

– Угощайся.

И пододвинул кружку с пивом.

Владимир достал деньги, и некоторое время все посетители «Игнашки», кому это было интересно, наблюдали, как денежки матросика перекочевывают в карман более удачливого игрока. После каждого проигрыша Владимир громко матерился, а после выигрыша – хлопал ладонью по столу. Таким образом они просидели минут сорок. Кабак начал наполняться.

Но пока ничего интересного слышно не было. Разговоры крутились вокруг женщин низкой социальной ответственности, денег и азартных игр.

Владимир вслушивался в какофонию звуков, вычленяя отдельные слова, которые могли иметь отношение к делу. И наконец услышал сзади, как раз со стороны того места, где сидели извозчики, чьи азартные крики по мере выпитого становились все громче и громче, то, что и ожидал:

– Хлопушки принес? А то, знаешь ли, Рождество на носу. – Голос говорящего был хриплым, то ли от постоянного курения, то ли из-за сифилиса.

«Хлопушки» на воровском жаргоне означали огнестрельное оружие или бомбы. В любом из этих случаев людей, обсуждающих сделку, следовало задержать.

Владимир выложил на стол туз червей, который держал как раз на случай, чтобы дать хозяину понять: нужные люди уже в кабаке. Меньшов скользнул взглядом по залу, спрашивая, кто именно.

Владимир прислушался.

– Рехнулся? Не здесь же. Бабки гони. Вот адрес склада.

Послышалось шуршание бумаги, и Владимир, сделав вид, что по неловкости рассыпал карты, наклонился и повернулся в сторону говорящих.

Двое сидели за столиком, находившимся прямо за спинами у извозчиков. Что именно они делали, видно не было, но обладатель хриплого голоса проговорил: