Книга Дела Тайной канцелярии, страница 25 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

– Все так и расскажешь, что слышал, понял? Кроме ведьмовства. Про него молчи. Да я еще записку напишу. Тащи мне перо и бумагу.

Иннокентий скрылся и тут же появился снова, неся письменные приборы. Афанасий быстро написал записку и сунул черту:

– Чтобы до вечерней зари вернулся. Ясно?

– Так точно. – Иннокентий исчез.

Алевтина стояла в углу понурившись.

– Что с нами будет?.. – всхлипнув, спросила вдова.

– А я почем знаю? Я не судья. Вроде и сам он помер, а вроде и вы сгубили. Не мне решать. Но свидетелем буду. Про раскаяние расскажу. И что не запирались. Бог даст – пойдете обе в скит, грехи свои замаливать.

– А сын мой? Он чем виноват? Куда его? Не возьмет его маменька! Сгинет! – Вдова снова зарыдала.

– Байстрючонок-то? – Афанасий почесал затылок. – Да, младенец не виноват, что мамашка его греховодница. Но вот что. – Он снова взялся за перо. Закончив писать, свернул лист и протянул его Владимиру. – Отправляйся в Академию. Вручишь лично наставнице Инессе.

Владимир молча поклонился и тоже исчез.

– Ну, как говорится, разобрались, – Афанасий потер руки, – вот что, бабоньки. Сидите и не высовывайтесь. Надумаете в бега податься – мои черти вас догонят и сами осудят.

Он вышел из спальни и двинулся в гостиную.

– А вот скажи мне, вдовушка, осталась ли у тебя еще сливянка али покойник все выкушал? А то, знаешь, у меня ведь именины сегодня.

Солнце еще только начало клониться к закату, как вернулся Иннокентий.

– Выполнил все, как вы велели, – доложил он, – его сиятельство выслушали и сказали: пришлют драгун. Но вам велено передать, чтобы вы меня немедля сдали. Не по чину вам двумя чертями владеть, прошу простить меня за дерзость.

– Прощаю, – махнул рукой Афанасий, – это же не твои слова. А сдать… сдам, незачем его сиятельству так переживать. Вот отдохну обещанную недельку, вернусь и сразу же сдам, в лучшем виде. А пока мне послужишь. Все равно передавать некому, авось как раз и подберут кандидата. Хочешь обратно на государеву службу, а? – Он поманил к себе Иннокентия и потянул за волосы, заставив его склониться еще ниже, прямо к своему лицу, и тихо проговорил на ухо: – Хочешь, по глазам вижу. Служба вам, чертям, только на пользу идет. Вот стал бы простой черт убийцу хозяина искать? А? То-то же.

На поместье давно опустились сумерки. Афанасий подремывал в кресле под тихое заунывное пение глупой мамашки, укачивающей своего байстрючонка. Внезапно окно распахнул порыв ветра. Послышалось хлопанье крыльев, и на подоконник села крупная серая сова. Вдова подняла голову и вскрикнула. Запищал разбуженный младенец. А сова, обратившись старухою, шагнула через всю комнату и молча, бесцеремонно вырвала из рук матери кулек с хныкающим ребенком. Тот испуганно запищал. И тут же его крик затих, растворившись в ночи. Внезапная гостья бесследно исчезла. Вдова отчаянно и горестно завыла. Афанасий зажал руками уши.

– А ну не реви. А ты какой судьбы ему хотела? В монастырском приюте в чужих обносках ходить да на паперти побираться? Не помрет на экзаменах – человеком станет. Вон как я.

Он встал.

– Все, пойду я. Ни шагу из дома, я слов на ветер не бросаю.

Он махнул рукой, приказывая Иннокентию следовать за ним.

Когда вернулся Владимир, в камине уже вовсю весело трещали поленья. Черт бросил на Иннокентия, разминающего Афанасию плечи, недовольный взгляд исподлобья.