Книга Дела Тайной канцелярии, страница 62 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

– Живо! – рявкнул Афанасий, и подьячий подскочил к нему.

Наконец сеть поддалась, и Афанасий стянул ее и отбросил в сторону.

Тело черта выглядело как комок разлагающейся плоти. Куски ее так и остались на сети, кое-где оголились кости.

Афанасий достал кинжал, резко и быстро полоснул черта поперек живота и, сунув в разрез руку чуть не по локоть, вырвал изнутри серебро.

– Батюшки-светы… – Подьячий отступил и, со страху не понимая, что делает, отер руки о чистые штаны. И тут же выскочил наружу, зажимая рот. А Афанасий же, не воспользовавшись кольцом, поднял кинжал и демонстративно проколол себе палец.

– Ты что же… – начал было граф, отскакивая к стене и выставляя щит, но Афанасий лишь взглянул на него с легкой усмешкой.

– Не волнуйтесь, ваше сиятельство, – он показал руку, – тут в основном его кровь, не моя.

Он потер раненым пальцем остатки чертячьих десен, с удовольствием отметив, что Владимир начинает пробуждаться. В этот момент дверь распахнулась, и в чертячью ворвался давешний копиист. Смущаясь сиятельного присутствия и раскланявшись, он робко подошел к Афанасию.

– Клади сюда, – велел ему Афанасий, взглядом указывая на покупки. – А сам становись сзади. Ежели начну падать, усади на пол. И бей по щекам, пока не очнусь.

– Да как же можно, ваше благородие? – заволновался парень.

– Можно, – сказал Афанасий и, встав на колени над чертом, положил руки ему на голову и грудь и закрыл глаза.

Благодаря запрещенному зелью сил, к счастью, хватило.

Через некоторое время Афанасий почувствовал, что чертяка больше не балансирует на грани жизни и смерти. Колдун открыл глаза. В чертячьей остались только он, копиист и черт. Граф изволил отбыть по своим делам.

– Я видел, ваше благородие! – воскликнул парень. Его глаза выпучились от восторга. – Плоть вырастала прямо на костях! А потом появилась кожа!

– Давай молоко, – сказал ему Афанасий. И, разжав черту зубы, велел:

– Лей!

Через некоторое время глотка черта задергалась, и он начал глотать.

Они влили полную крынку, после чего настала очередь яиц.

– Разбивай прямо в рот, – вновь разжимая черту зубы, приказал Афанасий парню.

Вскоре обе дюжины закончились.

Черт лежал на спине и смотрел в потолок широко открытыми незрячими глазами.

Афанасий коснулся его лба.

– Владимир, ты меня слышишь?

Черт моргнул, и его взгляд стал осмысленным.

– Братец, – сказал Афанасий копиисту, – последнее к тебе поручение, сходи узнай, где его одежда.

Когда копиист вернулся с узелком под мышкой, чертяка уже сидел и оглядывал комнату, будто заново узнавая ее.

– Одевайся, – приказал ему Афанасий. Чертяка поднялся и начал одеваться медленно, почти как человек. Потом подошел и встал, как положено, за левым плечом хозяина. Афанасий же полез за пояс и достал серебряный рубль.

– Держи, заслужил. – Он протянул монету копиисту.

– Ну что вы, ваше благородие, – засмущался парень, – не нужно. Это было так интересно, я такого ни в жисть не видывал. А нельзя ли… Я и за скотиной присматривать умею… Свиньи там, коровы… да и черта покормить смогу… Вот бы мне пойти в услужение к колдуну…

Афанасий тут же почувствовал недовольство чертяки. Что же, выходит, оклемался. Усмехнувшись, колдун всучил парню рубль.

– Домой пойдем, – сказал он Владимиру, – отпуска нам не видать, да хоть, может, отлежаться позволят.