Книга Дела Тайной канцелярии, страница 90 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Кузнецов вздохнул.

– От него ничего добиться не получилось. Сидит в углу камеры, раскачивается и мычит. На все вопросы или не реагирует, или кричит, что черт ему велел.

– Что велел? – несколько опешил Вертемягин.

– Все, что ни спросишь. Или воет и черта этого зовет. По имени-отчеству, между прочим. «Лев Александрович…», а, нет, «Николаевич». Так и говорит, мол, «Лев Николаевич мне велел», а на вопрос «кто это?» отвечает «черт». И снова качается.

– Лев Николаевич?! – взвился Вертемягин, сжимая кулаки. – Да он издевается! Опять сумасшедшего из себя корчит!

– Адвокат так не считает. Уверен, что див его захватил, требует осмотра врача и колдуна из Академии.

– Вот, значит, что… Колдуна ему… – Вертемягин ощутил, как от ярости в висках запульсировали вены.

– Поэтому я и пришел, Борис Сергеевич. Без вашей подписи ни врача, ни колдуна не вызвать. А решать вопрос быстрее надо, потому как вдруг и правда захват? И этот див разгуливает на свободе. Показания свидетельницы очень подозрительно выглядят.

– И что же… а, погодите. – Вертемягин наморщил лоб. – Вы считаете, что магазин грабил не сам Дивногорский, а его черт? В человеческой форме?

Молодой следователь кивнул.

– Хм… это в корне меняет дело. Но, уверяю вас, ни о каком захвате речи не идет. Этот тип прикидывается, как и всегда. Но он мог отправить на дело черта, а сам прогуливаться поблизости. В таком случае, если ему удастся отпустить черта, то он выйдет сухим из воды. Это надо немедленно пресечь! Следить денно и нощно, чтобы никто его не навещал. Черт может быть под нелегальным амулетом блокировки силы. Отпустит черта – и никто ничего не докажет.

– А если все же захват? Что говорит Владимир? Какой класс у дива преступника? Ваш див же его преследовал, хоть и не смог поймать. Почему, кстати?

Вертемягин не нашелся с ответом. Никаких вопросов он Владимиру, естественно, не задавал, и так все понятно. Но нельзя же рассказывать про саботаж собственного дива этому молодому ретивому колдуну?

– Я… еще не допрашивал его, плохо себя чувствовал, – наконец проговорил он, – но как раз собирался.

– О, вот и отлично. Тогда зовите Владимира, думаю, многое сразу прояснится.

Вертемягин пожевал губами. Просто взять и позвать черта он не мог. Хотя бы потому, что подлое отродье наверняка все еще не пришло в себя. Но и выставлять себя дураком и непрофессионалом перед молодым коллегой, пусть и младше по званию, совершенно не хотелось. Сказать, что черта нет дома? Не получится. Наверняка вместе с Кузнецовым прибыл и его Мефодий и сейчас поджидает хозяина в машине. Обман быстро раскроется, и получится очень неловко. Решат, что старший следователь что-то скрывает. А скрывать ему нечего. Вертемягин улыбнулся:

– Одну минутку. Видите ли, я слегка наказал его за вчерашний провал и посадил в клетку. Сейчас выпущу, и допросим. Присаживайтесь, в ногах правды нет.

И, убедившись, что гость принял предложение, скрылся за дверями кабинета.

Черт лежал на полу в той же позе, в какой колдун его и оставил. И Вертемягин невольно залюбовался результатами своих трудов: Владимир даже по чертячьим меркам был очень вынослив, и требовалось большое мастерство, чтобы сломить его волю. Насмотревшись на жалкую, скорчившуюся у ног фигурку, колдун пнул черта в бок. Но реакции не последовало.