Книга Тайны мертвого ректора. Дилогия, страница 208 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

– Сам понимаешь, Гера, – бабушка наклонила голову в знак согласия, – осваивать в зрелом возрасте колдовскую практику ой как непросто. Особенно когда все пропущенные годы сила буквально разрывала тебя изнутри. Я начала по-настоящему учиться уже после сорока. И… многое потеряла.

Бабушка наклонилась вперед и заговорила тише, как будто речь шла о чем-то неприличном:

– Мы посекретничали с Верой… по душам. Гера, у нее просыпается оружие. А я… так и не смогла полностью совладать со своим. Не хочу ей такой же судьбы. Необученная колдунья с оружием… нет для женщины судьбы несчастнее.

Аверин посмотрел на старую графиню с удивлением. У бабушки было оружие? Вернее… есть?.. Он помнил, как пробуждалась его Плеть. Даже под руководством опытных колдунов и с учетом суровых предварительных тренировок ему приходилось несладко. Сила бесконтрольно вырывалась у него во сне, оставляя раны на теле. А стоило хоть на миг утратить концентрацию, рассердиться или испугаться, и гибкие неуправляемые нити вылетали из пальцев, заматываясь на собственных руках и ногах, прожигая одежду и кожу, и Гера, как глупый паук, запутавшийся в собственной паутине, нередко валился на землю. Что же испытывала маленькая девочка, которой никто ничего не объяснял? Наверняка, когда ее родители поняли, что происходит, сразу сплавили дочь в скит, где до принятия пострига девочек учат только выставлять щиты и подавлять оружие. А потом просто выдали замуж. Как же она справлялась? Аверин на миг совсем другими глазами посмотрел на свою гордую и властную бабушку, привыкшую всех держать под контролем.

И ждать с обучением Веры больше нельзя.

– Вы думаете насчет скита? – спросил он у Василя.

– Да. Либо… помнишь, ты говорил про заграничные Академии? Если отправить ее в Прагу…

– Ты же сражался во время вторжения, Гера, – тут же вмешалась бабушка, – и видел, как сильны и умелы наши колдуньи. Да, они пожертвовали земными радостями, но подумай, сколько невинных душ они спасли. Я желаю вам всем, и внукам, и правнукам своим, только добра. Никто не собирается постригать Верочку в монахини. Она вполне может быть послушницей до совершеннолетия, по закону монашество можно выбрать лишь добровольно, ты сам это отлично знаешь. И если школу для девочек все-таки откроют, Вера сможет перейти туда. Обойдемся без этой вашей… иностранщины. Ребенок один, на чужбине. Среди молодых парней! Ты подумай, каково ей придется?

Аверин пожал плечами.

– Любава училась в Академии. И ничего там с ней не случилось. Но, – предваряя спор, добавил он: – я понимаю, о чем вы говорите. В чужой Академии чужой язык и чужие нравы. И ей придется нелегко. К тому же она не сможет вернуться и останется служить Праге.

Аверин подумал немного, и вдруг его посетила блестящая идея.

– Вот что, – сказал он, – есть еще одна возможность: Кузя сейчас находится в Коимбре. И с этой Академией налажен обмен студентами. Можно узнать, возьмут ли Веру на первый курс. Тогда через год-два она будет иметь все шансы вернуться. Если женщинам разрешат учиться и практиковать, то можно будет продолжить обучение на родине. А вы, бабушка, если у вас имеется возможность задержаться в родном доме, пока что позанимайтесь с Верой.

– Ненадолго я могу отлучиться, – видимо, бабушка решила, что, обучая правнучку, сможет уговорить ее выбрать скит.