Книга Тайны мертвого ректора. Дилогия, страница 270 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

– Да расскажу я! – огрызнулся парень и уставился на Меньшова. – Только вы скажите сначала, это вы отправили матери деньги? Она… позвонила сегодня. Их наставница Диана принесла?

Матвей был красен и говорил срывающимся голосом, словно задыхался.

– Да, конечно, – подтвердил Меньшов. – Если бы я сразу узнал о несчастье с вашим отцом, то сделал бы это раньше.

Матвей издал звук, похожий одновременно и на вздох, и на стон, прикусил губу. Его лицо начало белеть.

– Это я убил дедушку, – наконец проговорил он. – Я не хотел! Точнее, хотел, но потом передумал. Но… так получилось.

Юноша всхлипнул, и из его глаз покатились слезы. И тут же за его спиной, словно получив разрешение, зарыдала Татьяна.

– Ну и ну, – только и смог покачать головой Аверин, – сначала пол-Академии кинулось проводить свое расследование, а теперь столько же желающих взять на себя вину. Освободите диван, Евгения Алексеевна, и подойдите, я сниму с вас наручники. А вы, – он обратился к Лучкову, – усадите детей и дайте воды.

Щелкнул ключ, освобождая руки чародейки.

– Надеюсь, теперь вы позволите допросить вашу подопечную? – поинтересовался у нее Аверин.

– Не нужно допроса. Они и сами все расскажут, правда, Танечка?

Из приемной появился Лучков со стаканом воды. Запахло валерьянкой.

– Ну что же, Матвей… – Аверин пристроился возле проректорского стола. – Вы утверждаете, что Ивана Григорьевича убили вы. Можете объяснить зачем? И рассказать, как вы это сделали?

– Да, – Матвей вытер лицо рукавом и повернулся к Татьяне.

– Дай глотнуть, – попросил он. Девочка протянула ему стакан.

Матвей начал пить мелкими глотками, его пальцы подрагивали. Наконец он вернул стакан подруге и тихо проговорил, глядя на свои руки:

– Из-за отца. Мать утром позвонила, рассказала все. Хотя нет, не все. Она его всю ночь искала, понимаете? А его в Шереметьевскую отвезли, у него звезда с собой была и одежда хорошая…

– Вам позвонила мать и рассказала о несчастье с отцом. Что именно она сказала?

– Что он в больнице и что под машину бросился. И что в коме. Рыдала. Полиция с ней говорила. О том, что он сам прыгнул, водитель сказал и свидетели. Я побежал к дедушке, но он отказался меня принять. И вообще весь день избегал. Деньги нужны были срочно! Вы же знаете, сколько стоит лечение в такой дорогой больнице! Я же говорю, колдун и одет хорошо. Куда бы его еще отвезли? А потом мать днем уже позвонила и рассказала, что отец наш дом проиграл. И кому – тоже рассказала, ей папины друзья позвонили. Или она им… неважно, – Матвей мотнул головой, и в его голосе появилась злость.

– Я понял, почему дед не хотел меня принимать. Он был зол на отца. Да и господин проректор, – он указал на Меньшова, – наверняка тоже денег у деда требовал, иначе зачем было выигрывать дом? Мать сказала, что отец калекой станет, а то и вообще овощем. Ну как можно было злиться настолько, чтобы не пожалеть собственного сына? А потом я подумал: а вдруг дед не знает? Ну, про то, что отец в больнице. Мать ему не звонила, это точно, она его жуть как боится… боялась. А Алексей Витальевич мог и не сказать… – Матвей замолчал.

– Я об этом узнал только вчера, – тихо проговорил Меньшов.

– Правда? – совершенно убитым голосом переспросил Матвей.

– Правда… – подтвердил старый колдун, – вы рассказывайте дальше, прошу вас.