Книга Демон из Пустоши, страница 111 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

В библиотеке было тихо. Только тикали старые часы, а из приоткрытого окна доносились крики и смех детей: Кузя затеял с ними какую-то веселую возню.

Первым молчание нарушил Василь.

— Слушай, Гера, а может… так и оставить?

— Нет, Василь, это неправильно, — вздохнул Аверин, а Анонимус, стоящий навытяжку возле витрины с отцовскими инструментами, вопросительно на него посмотрел. Аверин кивнул.

— Вазилис Аркадьевич, — произнес фамильяр, — прошу прощения, но так нельзя. Моим хозяином должны быть вы, а наследовать — ваш сын. Сейчас моя связь с Гермесом Аркадьевичем настолько сильна, что даже расстояние на нее уже никак не влияет. А если у него родится ребенок, я перейду к другой ветке рода. Этого нельзя допустить.

— Но ведь пока у Геры нет детей… — задумчиво проговорил Василь, — а потом, когда родятся, может, Миша уже подрастет?

— Наша связь с Анонимусом станет только сильнее. Василь, пойми. По сути, перехват фамильяра уже произошел, там, в лесу, когда напал бывший Императорский див. Миша полностью управлял Анонимусом. В этот момент ты потерял положение хозяина. Твой сын очень сильный колдун, и придется с этим жить и считаться. И учить мальчика. И как раз этим я займусь, не сомневайся. Да и, в конце концов, наш отец перехватил власть над фамильяром у дедушки тоже в довольно раннем возрасте.

— В четырнадцать лет, — добавил Анонимус.

— Но Мише еще даже семи нет! Он ребенок, он может совершенно случайно сказать что-то такое, отдать приказ… ты ведь помнишь, что тогда произошло с Любавой! — обратился Василь к фамильяру.

— Ничего не произошло. Я довольно хорошо умею… себя сдерживать, — Анонимус сказал это с такой гордостью, что Аверин заинтересованно посмотрел на дива и спросил:

— Хм, а что произошло?

— Госпожа Любава просила не рассказывать об этом, — опустил глаза див.

— Ясно. — Аверин перевел взгляд на брата. — Если я правильно понял, речь идет об отданном опасном приказе, который Анонимус не выполнил.

— Скорее, о случайно вырвавшейся фразе, которую вполне можно было трактовать как приказ.

— Но Анонимус не стал ничего трактовать. Однако вы меня заинтриговали. Пожалуй, попробую спросить саму Любаву. Но главное, что хотел сказать Анонимус, я понял. Он вполне может себя контролировать и случайные или на эмоциях брошенные слова как приказ не воспримет, так?

— Да, хозяин. Но на всякий случай можно заказать клетку, в которой я смогу дождаться вашего приезда, если ситуация выйдет из-под контроля.

Василь провел рукой по лицу. Аверин улыбнулся:

— Ну что делать, Василь? Талантливые дети, по слухам, — это сплошные проблемы.

— Да уж… с детьми мне повезло. И с фамильяром тоже. Сдается мне, Анонимус самый разумный человек в этом доме… ладно. Но надо ли это оформлять как обряд? Можно ли сделать так, чтобы Миша не знал, что именно он теперь прямой хозяин Анонимуса?

— Ему нужно это знать. Наоборот, пусть привыкает к ответственности. Я думаю, лучше всего будет, если с сыном поговоришь ты.

— Прямо сейчас? — вздохнул Василь.

— Ну, можно после обеда, — усмехнулся Аверин, — я сегодня никуда не тороплюсь.

— Отлично. Тогда я, с твоего позволения, схожу покурить.

— Это третья папироса за день, — невозмутимо отметил Анонимус.

— Вот именно, что всего третья! А время уже к обеду! — поднял палец Василь, а Аверин улыбнулся: