Книга Сердце шторма, страница 409 – Рая Арран, Виктор Фламмер (Дашкевич)

«…Разве не умолял быть разумной?»

Просил, умолял, приказывал. Не твоя вина, ментор, что ученики не слушают мудрых советов.

«Моя… значит я плохо объяснял…»

Он не смотрел на нее. Словно Вера была невидимым призраком или тенью. Педру перебирал струны, заставляя мелодию биться в такт сердцу. Пропускающему удар за ударом. Вкладывая в последние ноты всю странную неуместную тоску о том, чего никогда не должно было существовать. Что так больно теперь убивать в себе в угоду верности и логике.

Почему они так и не поговорили?

Да потому что оба знали ответ. Потому что слова были просто ненужными, мертвыми и бесполезными. Осознанным обманом, не способным скрыть истину, освещенную яркой нитью связи. Почти преступной. Петлей затянутой на шее, готовой приговорить к смерти за любой неверный шаг.

Лучше уж молчать…

Тишина показалась оглушающей. Вера закрыла глаза, ожидая, что ментор растворится в ночи потоком прохладного ветра, но Педру продолжал сидеть неподвижно. Только стал снова перебирать струны, отодвигая нависшее молчание.

— Вы забываетесь, — тихо предупредил он.

— И за это вы сожрете мое сердце?

— Нет, — он улыбнулся. Вера не видела его лица, но знала, что ментор улыбнулся. Как же странно все-таки ощущается глубина сплетения. — Это было бы крайне неприлично с моей стороны. Ведь вы тогда не сможете подготовиться к экзаменам…

— Ох, ментор, — Вера вздохнула с облегчением и засмеялась, смахивая слезы. — Для вас вообще есть что-то более важное, чем уроки и экзамены?

— Конечно, — он наконец посмотрел на девушку. — Ваша жизнь.

И снова сердце пропустило удар. Педру покачал головой:

— Идите спать, сеньора. Уже поздняя ночь, и эта прогулка не станет оправданием, если вы проспите зачет по заклятиям.

Он поднялся и закинул гитару на плечо.

— Проводить вас до республики?

— Да. И знаете… — Вера тоже встала и пошла к воротам. — Я буду очень скучать по этим прогулкам. И по вашим песням.

Мелодия была едва слышна. Мучительное томление, скрытое в стуке сердца, как принятие поражения. Игривый перебор — признание. Невесомая, тихая музыка. На грани восприятия. Вера открыла глаза.

Педру не отреагировал на пробуждение. Он сидел на подоконнике с гитарой в руках, пальцы двигались, но словно не касались струн. Ментор умудрялся извлекать из инструмента такой нежный звук, какой, казалось, невозможно получить в принципе. И смотрел на ясное ночное небо за окном.

Зеленая рубашка нараспашку, спасибо, что не намотана на пояс в дань прошлому. Вера попыталась пошевелиться, хотя вставать с кровати решительно не хотелось. Просто лежать и смотреть на него, и слушать, и радоваться.

Рука неприятно ныла. Вера скосила взгляд и с удивлением обнаружила на предплечье аккуратную тугую повязку, скрывающую под собой, судя по ощущениям, и швы. Колдунья нахмурилась.

Она не помнила, чтобы накладывала швы.

Удивление все-таки вывело Педру из музыкального транса.

— То, что я не обладаю привычными для фамильяра навыками,не значит, что я не обучен спасать жизнь колдунам. Я ведь ментор.

— Пойш… — Вера села, стараясь не опираться на руку. — Вы меня не сожрали. И не ушли…

— Уйти после всего произошедшего и даже не объясниться, не поговорить? — лукаво улыбнулся Педру, глядя на девушку из-под ресниц. — Сеньора, за кого вы меня принимаете?