Книга Цветок с тремя листьями, страница 118 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Конечно, — Юкинага придержал лошадь, — но я вовсе и не думал тебя хвалить. Я имел в виду, что твое мастерство хорошо для турнира и несомненно зажгло бы огонь в сердцах юных девиц, но на войне тебя убьют. Причем одним из первых.

— Мы все же решили поспорить на эту тему, пусть хоть и задним числом? — рассмеялся Хидэтада.

Юкинага расхохотался:

— Зато теперь никто не посмеет назвать тебя лжецом.

— Ты говорил об ошибке, — напомнил Хидэтада. — Звучит так, словно она одна.

— Да, так и есть. Одна. Ты защищал свою жизнь, но при этом не хотел моей смерти.

— И это ошибка? Я уже говорил тебе: ты мне нравишься, ты мой друг.

— Хидэтада… как только желание убить тебя покинуло мое сердце — я опустил меч. Не обнажай меч, если у тебя нет намерения убить человека.

Хидэтада снова хмыкнул:

— Мудрые слова.

— Не смейся, я и сам только сейчас окончательно понял их смысл. Ты думаешь, я всю ночь только о тебе думал?

Они рассмеялись оба, однако Хидэтада быстро оборвал смех и нахмурился:

— Мой наставник говорит, что не нужно много ума, чтобы разрубить человека пополам, — достаточно широких плеч и острого клинка. А мой отец считает, что лучшая победа — это вообще не вступать в сражение.

— И как? Сильно помогли тебе эти мудрые наставления, когда я на тебя напал?

— В этом была моя вина.

— Это не важно. Есть вопросы, которые не решить словом. Будь господин Като на моем месте — тебя бы не спасли ни слова, ни искусство владения мечом. Если он взялся за меч — он убивает.

— Я… понял, о чем ты, — еще сильнее нахмурился Хидэтада, — иногда бывают случаи, что битвы не избежать.

— Именно. На симпатию к врагу у тебя будет полно времени, когда ты победишь. Оплачешь его, если он мертв, или протянешь руку, чтобы помочь подняться, если жив. На ненависть — тоже. Я ведь совершил не меньшую ошибку, вступая в поединок в ярости.

— Так что же мне делать?

Юкинага остановил коня, перекрывая Хидэтаде дорогу.

— Скажи мне: ты когда-нибудь кого-нибудь убивал?

— Нет… — Хидэтада смущенно потупился.

— Я так и думал, — на лице Юкинаги появилась та же легкая полуулыбка, от которой Хидэтаду едва не бросало в дрожь во время их поединка.

— Завтра с утра приготовь неброскую одежду и шляпу. Я тебя отведу в одно очень интересное место.

Юкинага появился с первыми проблесками рассвета. Хидэтада не любил так рано вставать, но его настолько разбирало любопытство, что он проснулся еще затемно, а к приходу товарища успел уже умыться и даже позавтракать.

Юкинага осмотрел его с ног до головы и махнул рукой:

— Пойдет. Главное, чтобы мы не выделялись на фоне остальных горожан: сплетни нам ни к чему.

— Надеюсь, мы не собираемся делать ничего противозаконного? Нападать на стражу, например? Или грабить торговцев сакэ? — спросил Хидэтада, стараясь придать своему голосу шутливый тон.

— Нет, конечно, все вполне законно. Но потерпи, сам все увидишь.

Хидэтада в свою очередь оглядел Юкинагу. Его одежда соответствовала статусу не бедного, но и не слишком знатного воина: синие, без рисунка хакама, хаори в цвет, но из более плотной и дорогой ткани, и широкая соломенная шляпа, не очень хорошо, но все же закрывающая лицо. Впрочем, как понял Хидэтада, шляпа нужна была, чтобы закрыть не лицо, а прическу, которая бы моментально выдала их обоих. Через плечо Юкинага перекинул чехол для боккэнов[41]и, судя по всему, не пустой. Интересно, это часть маскировки, чтобы они выглядели, как юноши, спешащие в додзё[42]к наставнику, или предполагается пустить их в ход? Впрочем, не было смысла гадать: Юкинага сказал, что вскоре он сам все поймет. И Хидэтада без колебаний последовал за ним.