Книга Цветок с тремя листьями, страница 20 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— И умрешь, — Киёмаса пожал плечами, вернулся к крыльцу и поднял оружие. — Что же ты медлишь?

— Не хочу… быть убитым, — Хидэтада обошел противника сбоку, шлепая ногами по луже и стараясь не поскользнуться, и запрыгнул на крыльцо.

— Интересная мысль… — задумчиво произнес Киёмаса и атаковал.

Комната полностью была залита ярким солнечным светом. Киёмаса сидел, повернувшись к солнцу спиной, и протирал меч рукавом.

— М-да… двери у меня теперь нет. И воды в бочке тоже. И изрядной части стены.

— Зато — вот, есть сакэ! — Хидэтада улыбнулся и сел рядом с ним. — И столик с едой мы тоже не перевернули.

— Точно. Вот теперь самое время перекусить. Только ты прав: на двоих здесь маловато.

Киёмаса встал, подошел к пролому в стене и высунулся наружу:

— Эй, вы! Мне надоело орать! Бегом сюда кто-нибудь. Поживее!

Он вернулся, снова опустился на пол и подвинул столик так, чтобы тот оказался между ним и Хидэтадой.

— Бери палочки. Я могу и руками, если это, конечно, не повергнет тебя в шок.

— Знаете, господин Като… В вашем случае меня уже ничего не удивит, — Хидэтада взял палочки и принялся за грибы и рис.

Киёмаса ухватил рыбу и закинул ее в рот.

— А вот ты меня удивил… немного, — проговорил он, старательно жуя, — ты это правильно придумал: внутри дома у тебя против меня куда больше шансов, чем на открытой площадке. Может, тебе бы даже удалось удрать, если бы ты хотел.

— Я не собирался удирать.

— Вот этим и удивил. Дай сюда сакэ.

Хидэтада откупорил небольшую бадью и разлил сакэ по чашкам. Киёмаса принял свою с легким поклоном и немедленно ее осушил.

— Вот… теперь совсем хорошо… — он забросил в рот еще один кусок рыбы.

— Да… — Хидэтада улыбнулся и поднял голову. — Я… так дрался в последний раз, когда приезжал к отцу. И, да, мне тогда тоже казалось, что он меня убьет, если я проявлю слабость.

— А я о чем говорил? Я хорошо знаю Токугаву Иэясу. Хотя, конечно, если бы я прикончил тебя, он убил бы меня собственными руками.

— Вот как… вы говорите об этом без тени сомнений. Признаете моего отца сильнее себя?

Киёмаса скосил глаза в сторону и хмыкнул:

— Когда твой отец, Хидэтада, окрасил кровью воды Анэгавы, я гонял зайцев в лесу и оленей с поля. Ого, кажется, меня услышали! — Он оглянулся. В дверном проеме появилась служанка в простом светло-зеленом кимоно и, поспешно упав на колени прямо у порога, уткнулась лицом в вытянутые руки.

— Нет, ты только посмотри… — Киёмаса мотнул в ее сторону головой. — Ха! Вот какие смельчаки… Женщину послали… Они что там, всерьез считают, что у меня на девку рука не поднимется?

— А у вас поднимется? — Хидэтада отставил пустую чашку и посмотрел на Киёмасу с любопытством.

— А?.. Да мне без разницы, — Киёмаса поднялся и подошел к вошедшей. Остановился и слегка поморщился. — Но, если честно, я не особенно люблю убивать женщин. Они при этом издают отвратительные звуки. А особенно мерзко они верещат, когда кидаешь в огонь их детей.

Он опустился перед служанкой на одно колено и взял ее за подбородок, заставив поднять голову.

— У тебя дети есть, женщина?

Губы служанки задрожали, и она едва слышно пролепетала:

— Д-да, г-господин…

— Сколько?

— Трое, г-господин…

— Мальчики? Девочки?

— Д-дочери… и сын… господин.

— Отлично, — Киёмаса отпустил ее, но наклонился ниже и вытаращил глаза. — Тогда принеси нам еще рыбы, вяленой хурмы… Ты любишь хурму, Хидэтада?