Книга Цветок с тремя листьями, страница 60 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

Нагамаса вздохнул:

— Я… кажется, понимаю, о чем вы говорите.

— Конечно, ты понимаешь, ты же не дурак. Нагамаса, я не могу взять и казнить всех, кто видит старика, понимаешь?

— Заговор и мятеж неизбежны, если дайме не будут чувствовать уверенность в будущем, — произнес Нагамаса.

— Именно. Я как следует напугал их, не пощадив даже собственного племянника и его семью. Они — те, кто был недоволен, оплакали своих дочерей молча. Но долго ли они будут сохранять это молчание? Спасибо дураку Хидэцугу: благодаря ему я теперь знаю их имена. Но что мне дает это знание? С одной стороны — Китай, с другой — эти сволочи. И между ними — я, старик с трехлетним ребенком на руках. А если я сейчас перепьюсь с тобой и умру? Что будет, а?

— Война будет. Снова начнется война.

— Да, Нагамаса. А в качестве знамени они поднимут на копье Хирои. Что мне делать? Пока все были заняты Кореей, все было спокойно. Но эти переговоры… — Хидэеси плюнул на пол, — долго, слишком долго… И тут же нашлось время. Они не желают войны, представляешь? Они не хотят войны на чужой земле!

— Они хотят войны на своей… — закончил за него Нагамаса и сжал фляжку.

— Куда? А я? Ты что, поверил, что я и впрямь вознамерился помирать прямо сейчас?

— Конечно, нет. Я просто задумался.

— Вот подумай, Нагамаса, подумай. Я выпью, а ты подумай.

Нагамаса прислонился спиной к перилам беседки. Поелозил немного, потом взял одну из подушек и подсунул под поясницу.

— Можно еще раз фляжку… — попросил он.

— На, если в обмен ты мне подашь дельную мысль.

— Моя мысль может показаться вам пьяным бредом.

— Говори, не тяни! Вот, выпей и говори!

Нагамаса взял флягу и медленно сделал несколько глотков, вытер губы тыльной стороной кисти и проговорил:

— Объявите своим наследником Хидэтаду.

— Хидэтаду?..

— Да, именно его, — Нагамаса замялся и замолчал.

Хидэёси резко схватил его за руку и сильно ее сжал:

— Нет, говори.

— Я говорю. Не буду лгать, у меня не сейчас появилась эта мысль. Еще когда вы при всех назвали парня своим сыном. Я подумал: а не приходят ли вам в голову те же мысли, что и мне?

— Ты в мою голову не лезь, Нагамаса, и хватит вертеть эту рыбу над огнем: готова — подавай к столу.

— Вы дали имя Хидэтаде. И вы можете усыновить его официально и назначить наследником. А он пусть в свою очередь усыновит и сделает своим наследником Хироимару. И подпишет документ, в котором обязуется передать еду титул кампаку после совершеннолетия. Сам Хидэтада получит титул тайкo[21]— это совсем неплохо, а, как вы считаете? И тогда, если вдруг с вами что-то случится, за спиной вашего сына будет стоять не только семья Тоётоми, но и вся мощь семьи Токугава. Разве кто-нибудь в таком случае посмеет хотя бы косо взглянуть в его сторону?

Хидэёси запрокинул голову и громко расхохотался:

— Ну ты и хитрец, Нагамаса. А что если семье Токугава этого будет недостаточно? И Хидэтада захочет, чтобы ему наследовал родной сын?

— Вы… не доверяете Хидэтаде? Даже после того, как он спас Хироимару едва не ценой своей жизни? Или это дело рук Исиды Мицунари? Он отчаянно ревнует вас к Хидэтаде.

— Нагамаса… Слышишь меня, Нагамаса? Посмотри внимательно, — Хидэёси похлопал себя ладонью по лбу. — Это все еще моя голова! Не голова Мицунари! Юноша, полный романтических и благородных устремлений, который спасает от убийц невинного младенца, и разменявший четвертый десяток правитель страны, которого собирается лишить власти молодой сильный наследник, — это совершенно не одно и то же. А Иэясу — Иэясу тоже боги не наделили бессмертием.