Книга Цветок с тремя листьями, страница 65 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

— Проклятье… разве уже не осень? Разве не должно становиться прохладнее перед рассветом?..

Он встал, походил по спальне, постоял у окна. И поняв, наконец, что уже не ляжет и не уснет, хлопнул ладонями, подзывая слуг.

— Принесите одежду и зажгите светильники. И пусть кто-нибудь позовет Мицунари, если он не спит. Если спит — не трогать!

Он снова сел на кровать[24]. Тятя уже несколько раз звала его в свои покои, обещая махать веером, если ему будет душно. Но с этой обязанностью могла справиться любая служанка.

Иногда Хидэёси казалось, что он больше совсем не любит Тятю. Словно вся его любовь ушла вместе с Цурумацу, а когда родился Хирои, он не сразу даже смог себя заставить прикоснуться к малышу. Тятя рыдала, а Хидэёси этот новый ребенок казался каким-то нелепым обманом. Как будто куклу завернули и подсунули ему, обезумевшему от горя.

Но однажды он увидел, как Нэнэ гуляет в саду с малышом. И такая нежность его захлестнула, что он выбежал в сад босиком и впервые прижал Хирои к своей груди.

А вот чувства к Тяте так не вернулись, похоже. И от этого было грустно и как-то одиноко.

А может, дело в том, что в его крови огонь страсти погас уже навсегда?..

Еле слышный шум отвлек Хидэёси от раздумий. Оказывается, светильники уже зажгли и на пороге стояли служанки, почтительно ожидая, когда он изволит встать и позволит его одеть. Хидэёси вздохнул и поднялся с постели. И почти сразу же увидел в коридоре знакомую фигуру.

— Значит, не спишь. Вот я тебя и поймал. Почему не спишь?

— Вы тоже не спите.

— Да, представляешь, постоянно стал просыпаться еще до рассвета. Не знаю уже, что делать, — пожаловался Хидэёси и шлепнул служанку по руке. — Эй, поаккуратнее! Не затягивай так: в этих штанах еще осталось немного меня!

— Если вы хотите, я могу скрашивать вам эти предутренние часы, — Мицунари поклонился.

— Только если не утренним докладом, — отшутился Хидэёси и, убедившись, что полностью одет, вышел из спальни.

— Пойдем, что ли, в сад… Ты не знаешь, почему осень еще жарче, чем лето?

— Не знаю… — пробормотал Мицунари у него из-за спины, — но я поговорю с лекарем.

— И что ты ему скажешь? Чтобы сделал воздух прохладнее?

— Ваша светлость, дело не столько в воздухе, сколько в том, что вам надо больше отдыхать. Вчера во время приема вы потратили очень много сил.

— Вот что, Мицунари, хватит закапывать меня живьем в землю. Пусть я и старик, но помирать в ближайшее время не собираюсь. И не надо обращаться со мной, как с дряхлой развалиной.

— Прошу прощения…

— Вот так лучше. Как ты думаешь, Иэясу остался доволен приемом? — Они вышли во двор, и Хидэёси остановился, повернувшись к Мицунари.

Тот едва заметно улыбнулся:

— Я уверен в этом.

— Не смейся. Тебе совершенно не жалко Хидэтаду, а он сидел такой потерянный. Ну, ничего, ему надо привыкать, согласен?

— Конечно, ваша светлость. И господину Иэясу тоже.

Хидэёси негромко захихикал:

— Надо уделять мальчику побольше времени. Чтобы его не оставалось на визиты к отцу, так?

— Так… — Мицунари задумчиво посмотрел на небо.

— Ты чего-то ждешь? — в голосе Хидэёси послышалось недовольство. — Что-то ты какой-то рассеянный.

— Да как вам сказать… У меня есть одно… дело.

— Так что же ты молчишь? Сказал бы сразу. Это из-за этого ты не ложился спать?