Книга Цветок с тремя листьями, страница 92 – Виктор Фламмер (Дашкевич)

За спиной послышал негромкий хруст камешков, которыми была посыпана дорожка. Иэясу обернулся и увидел в конце аллеи Хидэтаду. Его сын был не один. Юноши замерли, словно смущались подойти ближе. И он медленно встал, выпрямляя спину. А затем приветственно улыбнулся.

— Хидэтада… Почему же ты не предупредил меня, что придешь с другом? Я бы хоть руки вымыл! — он притворно нахмурился.

— Отец! — Хидэтада прошел вперед и опустился на колени, склоняя голову. — Прошу прощения, мне сказали, что вы в саду, и я не подумал…

Его спутник, помедлив несколько мгновений, тоже опустился рядом в низком поклоне.

— Ничего, ничего, мальчики. Хидэтада, подай мне полотенце.

Хидэтада вскочил, метнулся к столику, стоящему под высокой раскидистой вишней, и, схватив полотенце, тщательно смочил его нагретой на солнце водой. И подал Иэясу, опять встав на колени, с таким почтением, словно это была часть доспеха прославленного предка. Это снова вызвало улыбку Иэясу. Он тщательно вытер руки и наклонил голову, рассматривая гостя.

— Почему ты не представишь своего друга? Хотя постой… Асано… — Иэясу поднял руку, словно указывая на родовой герб, вышитый на спине юноши. — Молодой господин, вы — старший сын Асано Нагамасы, ведь так?

— Да, господин Токугава. Именно так. Мое имя Юкинага, — юноша проговорил это, все также не поднимая головы.

— Что же… Очень рад видеть в своем доме сына своего старого друга. И вдвойне рад вашей дружбе с моим Хидэтадой.

— Господин Токугава… — Юкинага опустил голову настолько низко, что уперся лбом в галечник, — цель моего прихода сюда — не просто дружеский визит. Прошу вас выслушать меня.

Иэясу приподнял брови:

— Тогда что же? Говорите свободно, другу моего сына нечего смущаться в этом доме.

Юкинага шумно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. Похоже, господину Токугаве ничего не известно об инциденте, и это усложняло задачу. Впрочем, а на что он надеялся? Что кто-то позаботится о том, чтобы облегчить ему тяжесть заслуженной ноши?

— Я прошу вас выслушать меня. Поступок, совершенный мной, не предполагает прощения, поэтому я его и не прошу. И мне нечем оправдаться, поэтому я не буду даже пытаться.

— О… — протянул Иэясу и нахмурился. — О чем вы говорите? Что за поступок вы совершили?

— Я затеял ссору с вашим сыном, господин Токугава. И вынудил его принять мой вызов и обнажить меч. И ранил его.

Юкинага хотел добавить что-нибудь еще, но больше не нашел подходящих слов. Впрочем, самое важное он сказал, разве нет?

— Хидэтада? Ты ранен?! — Иэясу повернулся к сыну. — Насколько серьезна твоя рана?

— Ничего серьезного, отец. Лекарь его светлости уже осмотрел меня и перевязал.

— Ах вот оно что… его светлости, ты говоришь? Это значит, вы затеял драку во дворце его светлости? Я правильно понял?..

— Нет, не совсем… — Хидэтада запрокинул голову, чтобы видеть лицо отца. — Наш поединок произошел перед воротами замка.

Иэясу вздохнул и опустил руки. Потом медленно шагнул к Хидэтаде и наклонился:

— Скажи мне, сын, только честно и не скрывая ничего. Ты мог избежать этого поединка?

— Да, отец… — Хидэтада, не выдержав пристального взгляда, уставился в землю.

— Тогда почему я слышу о том, что ты «подрался»?! И был ранен?!

От резкого крика Хидэтада вздрогнул:

— Простите, отец… это была моя ошибка. И моя вина.