Книга Визионер, страница 163 – Женя Гравис

Она быстро опустила глаза и опять еле заметно кивнула.

– Спасибо, – прошептал Дмитрий. – Если нужна будет помощь, вы знаете, где меня найти.

– Орест Максимович, вы уверены? – спросил Митя Ганемана уже на улице.

– На девяносто девять процентов. Я видел оригинал, память у меня хорошая.

– Может, тогда и автора фальшивки назовёте?

Серые глаза Ганемана на мгновение метнулись влево и вверх, как будто он вспоминал что-то. Потом преподаватель пожал плечами и всё так же извиняюще улыбнулся:

– Вы таки преувеличиваете мои компетенции, Дмитрий Александрович.

– Что ж, ваши услуги и так оказались бесценными. Кстати, удивительное совпадение. Вы, оказывается, ранее были знакомы с Франком?

– Да, очень давно общались в одном кругу единомышленников. Я его хорошо запомнил.

– А он вас нет, как видите. Не находите это странным?

– Ничуть. – Ганеман пожал плечами. – Я ведь преподаватель, у меня отличная память на имена и лица. Не все обладают таковой, особенно когда речь идёт о событиях, давно минувших.

– Пожалуй. Ну, благодарю за содействие.

– Всегда рад помочь.

«Удачно вышло», – похвалил себя Митя. Но почему же не отпускает чувство, что он ухватил что-то важное, но совсем не относящееся к делу?

– Животное своё заберите, мешает, – проворчал Горбунов, отпихивая ногой полосатого кота, который упорно лез обратно к обнаруженному телу.

– Это не наш, – сообщил лакей Илья, и его узкое длинное лицо вытянулось ещё больше. – У нас только собака.

– А чего он тогда так к барыне ластится?

– Да кто его разберёт?

– Валериана. – Глеб Шталь принюхался к кружеву платья дородной купчихи. – Щедро полил. Странно, что сюда все кошки с округи не сбежались.

– Всё равно унесите. Как тут работать?

– Погоди, Семён. – Митя погладил кота, и тот сразу ткнулся лбом в подставленную ладонь. – Кот – часть композиции. А значит, живая улика. Придётся его приобщить к делу. Вот что, Илья Егорович… Будьте добры, отыщите в доме старую корзину и немного требухи или печёнки.

Кот словно этого и ждал. Сразу прыгнул вслед за куском еды на дно корзины, был накрыт крышкой и отнесён недовольным Семёном в служебный автомобиль. Осматривать место преступления без постоянного мельтешения усатой морды стало гораздо проще.

Старая усадьба на окраине Москвы была выстроена с купеческим шиком. Цве́та яичного желтка, с белоснежными резными наличниками, она пряталась от посторонних взглядов за густой листвой тополей и сирени. С улицы почти невозможно было разглядеть ни мраморного фонтана во дворе, ни пышных цветников, ни просторной террасы с круглым столом, ни трупа хозяйки, за этим столом восседавшей.

– И как он её сюда перетащил-то? – удивлялся Горбунов. – Экая сдобная баба. В ней пудов десять, не меньше. Почти как моя Надька.

– Не перетаскивал. – Глеб Шталь, пыхтя, выбрался из-под стола, за которым сидела купчиха. – Навскидку следов волочения не вижу. Скорее всего, здесь и умерла. Там каркас опять под платьем, но установлен уже после смерти. Его-то я сниму, а вот с телом втроём не справимся, надо подмогу вызывать.

Вернувшийся после разговора с лакеем Митя подтвердил, что барыня Лидия Потаповна из дома со вчерашнего дня никуда не отлучалась. И, судя по всему, так и умерла, сидя за столом.