Онлайн книга «Визионер»
|
– А-а… Соскучились по мне? Так и знал, что не выдержите разлуки, придёте навестить. Голос у Язвицкого был сорван, и вместо привычных рычащих интонаций выходил какой-то свистящий шёпот. Звучало это жутковато. – Вы признались в убийстве Зинаиды Плещеевой, это так? – Я виноват. – Владимир прикрыл глаза, точнее один, который не был заплывшим. – Виноват в том, что она умерла. – Вы не ответили прямо на вопрос. Вы её убили? – В каком-то смысле да. – А остальных девушек? – А какая вам разница? Ещё пара душевных бесед с господином Жилкиным, и я признаюсь в убийстве императора Александра. – Это случилось сорок лет назад, вас ещё на свете тогда не было. – Вот видите, какой я закоренелый преступник. Ещё в утробе не образовался, а уже злоумышлял смертоубийства направо и налево. – Всё шутите. А вас ведь теперь петля ждёт. За содеянное. В ответ Язвицкий внезапно заговорил по-английски: – So rantingly, so wantonly,So dauntingly went he,He played a spring, and danced it roundBelow the gallows-tree[64] – Что это? – Странно, что Бёрнса так мало переводят на русский. В нём ведь столько живости, так называемого народного духа, к которому так любят обращаться и наши поэты. – Вы уходите от темы. – Разве? Я как раз в неё всецело погружён. Пожалуй, стоит перевести эту прекрасную балладу о шотландском разбойнике, пока есть время. «Macpherson’s Farewell», так она называется. Знаете, накануне казни он сочинил музыку и слова, а Бёрнс придумал новую версию. Я напишу свою. Что-нибудь про веселье и отчаянность там непременно будет. Спою перед виселицей. Или последнюю папироску попрошу. Пока не решил. – Вы из своей смерти хотите устроить шоу? – Хочу, чтобы меня запомнили. – В этом можете не сомневаться. Вас запомнят как чудовище, убившее десять невинных женщин. Я зашёл лишь удостовериться, что Жилкин поступил правильно. – Очень убедительный полковник. – Язвицкий ощерил рот, в котором не хватало уже нескольких зубов. – Не то что вы. Но вы ещё научитесь, лейтенант Самарин. «А может, и вправду признание из него выбили насильно?»– засомневался вдруг Митя, но затолкал эти подозрения поглубже и вспомнил о просьбе Нечаевой: – И ещё… Полина просила передать, что она вам верит, несмотря ни на что. – Полечка – умная девушка. Видит людей насквозь. – А если она ошибается? – А вы сами подумайте. Мозги-то вам вроде взрывом не отбило. «А ведь он совершенно не боится смерти,– покидая камеру, подумал Митя. – Только истинно сумасшедшие могут её не бояться». * * * Ажиотаж у «Елисеевского» не спал и через неделю после обнаружения страшной находки. Напротив – желающих поглазеть на ту самую витрину, кажется, прибавилось. Митя шёл по Тверской мимо магазина, с удивлением наблюдая кучу зевак у входа. «Руками стекло не трожь!»– гаркнул вдруг из центра толпы дворник. А потом до Мити донеслось: «Ну да, тут всё и случилось. Вышел я, значится, утром на службу лёд убрать…» И почему людей так тянет на места преступлений и катастроф? Неужели сильных впечатлений в собственной жизни не хватает? Митя свернул в Камергерский переулок и, обойдя сзади Большой театр, купил в Солодовском пассаже коробку абрикосовской клюквенной пастилы. Проходя по Кузнецкому Мосту, на всякий случай ускорил шаг возле ателье мадам Шаттэ. Обошлось. Пышная Виктория за стёклами не промелькнула. А вот модный дом месье Франка по соседству выглядел заброшенным. Двери закрыты, в окнах темнота, дорожка перед зданием не почищена. |