Онлайн книга «Визионер»
|
Два небольших помещения со сводчатыми потолками оказались вполне уютными. Чисто выскобленные деревянные столы с нарезанным хлебом, натюрморты, явно нарисованные учениками прямо на белёных стенах, запах каши и компота. – Обед с мясом – четвертак, без мяса – пятнадцать копеек, тарелки и ложки там, – указал Анисим и первым взял себе посуду. Налил у старухи миску пустых щей и прошёл в самый дальний угол. Через минуту к нему подсели и две девушки. Студент удивлённо уставился на них – в помещении было не меньше десятка пустых столов. Соня понюхала суп. Пахнет неплохо. И хлеб свежий. Полина отломила горбушку и уставилась на Самокрасова ясными синими глазами. – А скажи мне, дорогой Анисим, почему ты ко мне так пристрастен? – Кто вам такое сказал? – Тебе. Давай без этих сантиментов. Откровенность за откровенность. Я же вижу, тебя аж коробит от моего присутствия. – Ладно, – студент отодвинул тарелку, – раз сами вызвались. Я седьмой год здесь учусь и таких, как вы, повидал достаточно. – Каких – таких? – прищурилась Полина. – Богатых бездельников. Вам учёба не нужна, от скуки маетесь, зная, что всё оплачено и никто не отчислит. Вам с рождения всё дано, а ни рвения, ни таланта нет. Занимаете чужие места, а одарённые, но неимущие, пробиться не могут. – А ты, значит, у нас из одарённых и неимущих, сам себе дорогу пробиваешь? – Прорубаю. Я с серебряной ложкой во рту не родился, сам в люди вышел, вопреки происхождению. Своим трудом всего добился. От вас, толстосумов, одна польза – деньги и связи. Ни к чему более вы не пригодны. – Вот как. В нашем классе есть и состоятельные юноши, но что-то ты к ним не так предвзят. Зубы не скалишь, лебезишь. А я прям как заноза в глазу. Что так? – Вы избалованная вертихвостка и нахалка. Не понимаю, почему Ганеман вас терпит. Просили откровенности? Вот она. Такой, как вам, тут делать нечего. В социалистку играете? Не стоит. Идите вон на свои танцульки или к куафёру, закажите новое платье. Не марайте свои белые ручки. – Вот эти? – Полина помахала ладонями. – Они самые. – Знаешь, Анисим, – девушка придирчиво окинула его взглядом, – в американских барах ковбои практикуют забавную игру – ристреслинг, рукоборье. Это когда подраться нельзя, а поговорить по душам хочется. Так вот, Анисим, есть у меня большое желание душевно с тобой побеседовать. Ты правша или левша? – Что за… Не собираюсь я с вами бороться! И говорить не хочу! Оставьте меня в покое! – Ну уж нет. Ты меня кисейной барышней назвал, вот и проверим, кто тут из какого теста. Руку давай! Или боишься? Полина поставила локоть на стол и повернула ладонь как для рукопожатия. Соня наблюдала, как на лице студента идёт внутренняя борьба – челюсти нервно сжаты, брови сдвинуты, глаза бегают. В какой-то момент показалось, что он просто сбежит. Наконец Самокрасов принял решение и тоже поставил на стол правую руку. – Не хочу сделать вам больно. Вы всё-таки девушка. Но раз уж так настаиваете… – А ты попробуй. Если что – претензий иметь не буду. Соня, ты свидетель. И не вздумай поддаваться! – Может, не надо? – Софья запоздало попыталась вмешаться, но никто не обратил на это внимания. Противники сцепили руки. Соня беспокоилась. Что за спектакль устроила Полина? Она, конечно, девушка рослая, крепкая, но и студент не доходяга – худой, но жилистый. Вон как мышцы вздулись на шее и запястье. |