Книга Посредник, страница 91 – Женя Гравис

– Это он о чем? – тревожно зашептал господин. – Чего опасаться? Может, акции Липецкой кирпичной фабрики продать? Вокруг них что-то нехорошие слухи пошли.

– Милый, духи всегда говорят иносказательно, – сжала его пальцы супруга. – Их пророчества можно истолковать по-разному.

– Мне не надо по-разному. Пусть выразится более определенно.

– Грех вам, если вы станете продолжать сердиться на меня за то, что я окружил вас мутными облаками недоразумений, – поучительно произнес «Гоголь».

– Простите, уважаемый дух, мы не хотели невольно рассердить вас, – вмешалась княгиня. – И все же, скажите нам со всей откровенностью, зачем вы сожгли второй том «Мертвых душ»?

– Я жгу, когда нужно жечь, и, верно, поступаю как нужно. – Голос магессы звучал уверенно, а наряд ее в это время снова поменял цвет и стал ярко-желтым. – Должно прежде умереть, для того чтобы воскреснуть. Как только пламя унесло последние листы моей книги, ее содержанье вдруг воскреснуло в очищенном и светлом виде, подобно фениксу из костра, и я вдруг увидел, в каком еще беспорядке было то, что я считал уже порядочным и стройным.

– Ах как жаль, что вы не успели заново навести порядок. Русская литература столько потеряла из-за этого.

– Диос с ней, с литературой, – влез в разговор господин, не верящий в спиритизм. – Есть более насущный вопрос. Наполеоновский обоз с драгоценностями. До сражения у Березины он еще был, а после сгинул. Говорят, он в одном из озер на Смоленщине. Дайте подсказочку, Николай Васильевич, в каком пруду искать?

– У хозяина спрашивают показать лучшую вещь в его доме, и сам хозяин не знает, где лежит она, – пространно ответила магесса.

– Понятно, – скривился неверующий господин. – Так и знал, что все это – пустословие.

– Пока вы алчете тайных сокровищ французского коротышки, супруга ваша ищет отрады вне семейного алькова.

– Что-о-о?

– Дорогой, это гнусная инсинуация бесплотной материи, – вспыхнула супруга господина и попыталась вырвать руку, но муж держал крепко. – Николай Васильевич, вам должно быть стыдно совать свой длинный нос в личную жизнь незнакомых людей.

– О, мой нос – очень добрая скотина. – «Гоголь» иронично хохотнул.

– Дома поговорим, дорогая, – пробормотал неверующий господин.

– Николай Васильевич. – Соня снова сделала наивное лицо. – А правда, что вас похоронили за-живо?

По зале пронесся вздох, а кристалл загорелся красным – как будто раскалился изнутри. Одновременно ярким рубином заполыхало платье мадам Симы. А сама она вдруг запрокинула голову и завизжала.

Невыносимый вопль на предельно высокой ноте эхом разлетелся вокруг – так что гости вмиг расцепили руки и зажали уши ладонями. Ледяной сквозняк вновь пронесся по комнате, взметая юбки. С жалобным хрустом где-то разбилось стекло. Ветер завывал, но и он не мог перебить этого страшного визга. Платье на магессе буквально горело, кристалл судорожно вспыхивал. В момент, когда, казалось, барабанные перепонки лопнут, крик внезапно прекратился, и все погасло.

Комната погрузилась в полную темноту, а в ушах до сих пор стоял звон.

Соня протянула руку вправо, не нашла Митю и замерла. Куда он мог пропасть?

– О боже, Софья… – послышался шепот слева.

– Мама? Вы в порядке?

– Кажется, да. Что это было?

– Дайте свет! Живо! – Князь, видимо, первым пришел в себя и начал отдавать распоряжения.