Онлайн книга «Однажды в Мидлшире»
|
– А как же твои… – Благотворители? Брось. Возьму прошлогодние шаблоны и впишу другие имена. Это единственное, что меняется на рождественских обедах. * * * – Ну и дела. Старик Бушби осторожно слез с транспорта. Два дерева возвышались перед ним в черном молчании. Их ветви переплелись, будто они старались укрыть друг друга от беды. Молния ударила точно в середину. Оба ствола стояли истерзанные, с обнаженным нутром. Садовник покачал головой: – Плохо дело. Что ж ты, малец, сразу-то не пришел? – Страшно, – сказал лесовик. Бушби снял перчатку и провел ладонью по сколу ствола. Дерево не шелохнулось, но будто вздохнуло, и он отдернул руку. – Спят, – сказал Эймос. – Не будить. Больно. – Еще бы. Он снова положил руку на ствол и осторожно погладил кору. – Вылечишь? – спросил лесовик. Старик крякнул. – Я Бушби, сынок. Ну конечно, вылечу. В замке зазвонил телефон. Стеттон отвлекся от чистки серебра и взял трубку. Звонила Сьюзан. – Джон, привет! Скажи, мой отец не у вас? – Нет, не у нас. Проблемы? Голос Сьюзан из встревоженного стал унылым. – Не могу до него дозвониться. Врач запретил ему нагрузки, но он, похоже, все-таки куда-то ушел. – Или просто спит, – сказал Джон. Он задумался и добавил: – Слушай, лорд сейчас в клубе, я могу сбегать к вам и проверить. Хочешь? – Джон, ты святой! Только не говори ему, что это я попросила. Придумай что-нибудь, ладно? – Конечно. Не волнуйся. Я тебе перезвоню. Он положил трубку и улыбнулся. Святой Стеттон! А ведь неплохо звучит! Джон почти дошел до домика садовника, когда заметил, что от леса к нему что-то движется. Вот это что-то стало больше, и дворецкий заморгал, пытаясь поверить своим глазам. – Привет, Стеттон! – бодро сказал Бушби, подъезжая к дому. – Что, Сьюзан отправила тебя за мной приглядеть? – Э-э-э, – сказал дворецкий. – Нет, я сам. Хотел узнать, как вы. И не нужно ли вам что-нибудь. – Ну, кое-что бы пригодилось, – признал садовник. – Помоги мне, пожалуйста, слезть с верблюда. Когда они позвонили Сьюзан и привязали и накормили верблюда, для Джона нашлась еще одна задача. Гас Бушби попросил его снять с чердака коробку с елочными игрушками. – Обычно это делаю я, – оправдывался старик. – Но в этом году не могу. У Джона оставался еще час до того, как ехать в клуб за лордом, и он согласился. Чердак Бушби представлял собой что-то среднее между свалкой и сокровищницей. Сюда скидывали все, что могло бы когда-нибудь пригодиться, и все, что нужно было убрать с глаз долой. Чердак заполнялся поколениями. Это была семейная традиция, которую изобрели, чтобы оправдать нежелание разбирать скопившийся хлам. В последние десятилетия новые коробки приходилось ставить недалеко от входа, и даже Гас Бушби не знал, что прячется в глубине чердака. Оно не пахло, не пускало корни и не пыталось вырваться, а значит, могло подождать еще пару лет. Джон поднялся по лестнице и попытался выпрямиться. Его макушка тут же ударилась о балку. Одновременно с этим луч фонарика высветил чье-то лицо. Джон отшатнулся, потерял равновесие и упал в глубину чердака. – Эй, парень! Ты в порядке? Джон перевел дыхание. Ему повезло, и он упал на коробки с чем-то мягким. Одна из них порвалась, и оттуда показался рукав старомодного пальто. Джон повел фонариком в сторону лица. Ему ухмыльнулась резиновая маска ведьмы. |