Книга Однажды в Мидлшире, страница 117 – Дарья Эпштейн

– Ох, Сьюзан… – Гораций покачал головой.

– Но ведь вам нужны хорошие журналисты?

– Ох, Сьюзан…

Гораций Дропс переложил бумаги на столе. Несколько листов упали на пол, но он не обратил на них внимания. А потом, к удивлению Сьюзан, Дропс улыбнулся:

– Я уже начал думать, что у вас не получится.

Сьюзан опешила:

– Что?

– Дорогая моя, вы единственный человек, который мог вернуть Сонни Кинга в «Таймс». Того, настоящего Сонни, которого мы оба знаем и любим, а не того, которым он стал. Вы думаете, я отправил вас к Диглби только потому, что вы – Бушби?

– Но вы же не могли знать…

– Что рано или поздно вы к нему обратитесь? Я на это рассчитывал. Правда, думал, что вы пойдете к нему сразу, как только узнаете, кто автор той гадкой статьи. Но получилось даже лучше – вас направила Менди. Вы действительно стали отличной командой.

– Вы – дьявол, Дропс, – сказала Сьюзан.

– И горжусь этим, – ухмыльнулся редактор. – Скажите Сонни, чтобы завтра был здесь в восемь. И, Сьюзан, теперь следить, чтобы он не использовал газету для клеветы на обидчиков из детства, – ваша прямая обязанность.

Сьюзан кивнула:

– Думаю, с этим проблем не будет.

Потому что теперь Сонни знает, что всегда был прав, добавила она про себя. И еще важнее, что права была его мать.

Выйдя от Дропса, Сьюзан увидела Виктора. Он только зашел в редакцию и выглядел одновременно печальным и окрыленным. Они кивнули друг другу, и он молча сел на свое место. Работы сегодня почти не было – все общества и сообщества Мидлшира уже дали рождественские обеды, провели ярмарки, примирились или разругались с соседями и теперь готовились встречать Рождество в своем кругу.

Виктор мог бы сегодня не приходить. Но он был здесь и даже открыл ноутбук.

Сьюзан увидела, как Менди пригладила челку, перегнулась через проход и тронула Виктора за локоть. Они зашептались.

Сьюзан, улыбаясь, вернулась за телефон. У них еще будет время поболтать.

– Эй.

Виктор вздрогнул и оторвался от созерцания внутренней бездны. Менди смотрела на него, и смотрела как-то по-особенному.

– Ты молодец, – сказала она.

– А? В смысле? Текст зашел?

– И это тоже, но я сейчас про роман Михлича.

У Виктора вытянулось лицо.

– Откуда ты?..

– Тише. – Менди обернулась на Дропса. – У меня много друзей в разных местах. Я ведь работала в столице, помнишь?

– И давно ты знаешь? – спросил Виктор.

– Про роман довольно давно, а вот про то, что это Михлич, узнала только сегодня утром. Это круто.

– Да, – меланхолично сказал молодой человек. – Роман что надо. Будет бестселлером.

– Ты ведь мог оставить его себе, – сказала Менди. – Получил бы признание, славу, деньги… Никто бы ничего не узнал.

Виктор скривился, как от кислятины.

– Я бы узнал. И орал бы на себя каждый день голосом Дропса. Нет уж, одного разноса мне хватило.

Менди засмеялась. А Виктор вздохнул.

– Знаешь, мне всегда хотелось сделать что-то важное, может даже великое. Не ради денег и славы, а просто чтобы меня заметили. Увидели, кто я есть и что я тоже что-то могу, а не просто тень своего отца. – Он помолчал и добавил: – Видимо, как-нибудь в другой раз.

Менди фыркнула и снова стала привычной язвительной Менди. Она посмотрела на Виктора, приподняв бровь.

– Все-таки ты дурак, Виктор Эрскин, – сказала она. – Ты так хочешь быть кем-то другим, что в упор не видишь того, кто ты есть. Виктор, ты – журналист. И ты на пути к тому, чтобы стать очень хорошим журналистом. Помнишь одинокую старушку Еву Кло? Ты написал о ней и превратил ее в мисс Популярность! Она провела последние дни среди людей, которые ее уважали, любили и были ей благодарны. Это дорогого стоит.