Книга Однажды в Мидлшире, страница 64 – Дарья Эпштейн

Сьюзан и Виктор посмотрели друг на друга и расхохотались.

– Понял, нет, – сказал Дропс. – Тогда постарайтесь выспаться, сегодня – ваш последний шанс.

Когда остальные ушли и Сьюзан села напротив его стола, Дропс внимательно ее оглядел. Длинная русая коса закинута на плечо, у глаз – тревожные морщинки, уголки губ смотрят вниз. Он спросил:

– Сьюзан, у вас все хорошо?

Она пожала плечами:

– В целом да, спасибо. Скажите, Гораций… Что вы знаете о лесных духах?

В это время Виктор распечатал письмо. Шутка Дропса про подружку показалась ему глупой, но сейчас он волновался так, будто действительно вскрывал письмо от девушки.

Там оказалось несколько тетрадных листов, и, взглянув на первый, Виктор улыбнулся. Она все-таки написала ему рецепт печенья!

Он воровато выглянул из-за ноутбука, убедился, что все в редакции заняты своими делами, и принялся читать.

«Привет, Виктор!

Надеюсь, вы в добром здравии. Про себя могу сказать, что жива и способна связно мыслить, а для моего возраста этого достаточно, чтобы считаться в целом здоровой. Хочу поблагодарить вас. Во-первых, за интервью. Я-то рассчитывала на крошечную заметку, а вы отвели мне целую полосу. Впрочем, мне всегда казалось, что рано или поздно слава меня настигнет, и хорошо, что это произошло не совсем поздно. Ну, вы понимаете. В вашем тексте я выгляжу куда остроумнее и живее, чем в реальной жизни, и за это вам моя вторая благодарность. Вы нашли способ наложить макияж на столетнюю старуху. И третья благодарность за то, что вы, Виктор, совершили чудо.

После вашей публикации у меня нет отбоя от посетителей. Я даже не предполагала, что столько людей решат вспомнить свою бывшую училку, и не просто вспомнить, но и навестить. Дирекция даже расширила часы посещений. Сначала это было специально для меня, но разве стариков угомонишь, когда они видят хоть какое-то неравенство? Теперь к нам разрешено приходить с десяти утра до десяти вечера. Конечно же, я пишу вам это с намеком. Надеюсь, вы сможете ко мне заглянуть до Рождества. На Рождество у нас ежегодно устраивают праздник для тех, кого не забирают родственники, и это зрелище не для слабонервных. Держитесь от него подальше. Но если вдруг окажетесь в наших краях и решите испытать себя – я буду очень рада вас видеть.

На всякий случай: мои любимые цветы – белые лилии. Вдруг вам по дороге попадется цветочный магазин.

Наслаждайтесь печеньем. Это рецепт моей бабушки. Их лучше есть горячими, хотя, насколько я помню, и холодными они тоже бесподобны.

С любовью, Ева.

P. S. Надеюсь, вы не против, что я написала “с любовью”?»

Чудесная Ева! Виктор дал себе обещание, что обязательно увидится с ней, несмотря на свое расписание. И обязательно привезет ей белые лилии и печенье по тому самому рецепту. Вот только сам он вряд ли его испечет. Точно не с первого раза, а до Рождества у него не так много попыток. Может, попросить Сьюзан?

Он посмотрел в сторону редакторского стола, где она все еще тихонько беседовала с Дропсом, и фыркнул. «У вас что, роман?» Удивительно, что такое вообще могло прийти кому-то в голову. Трудно было представить более неподходящих людей. Сьюзан – тихая, добрая, из тех, кого не очень-то замечаешь, пока они тебе не понадобятся. Эти ее бесформенные свитера и шерстяные юбки… Ох. «Но она очень хороший человек, – напомнил он сам себе. – Именно так».