Книга Происшествие в городе Т, страница 78 – Лев Брусилов

– Француз, а не понимаешь, – вперед вылез Кочкин, – нас интересует не сама перчатка, а то, какими духами она пахнет.

– Какими духами пахнет перчатка? – переспросил месье Пьер.

Сыщики посмотрели друг на друга, громко рассмеялись и одновременно – голоса их слились в единый трубный глас – прокричали:

– Да! Какими духами пахнет перчатка!

– Значит, я должен ее понюхать? – Месье Пьер хоть и не походил внешностью своею на француза, но обнаруживал какую-то инородническую непонятливость. Одно из двух: он или действительно не понимал, или пытался издеваться над своими непрошеными гостями. Но их это, похоже, не смущало. Ведь и фон Шпинне, и Кочкин были большими доками по части бесед с такими людьми, как месье Пьер.

– Вне всяких сомнений, вы должны ее понюхать, – ласково сказал Фома Фомич. – Как же иначе можно узнать, чем она пахнет?

Месье Пьер жестом подозвал приказчика и велел ему понюхать перчатку, объясняя это тем, что у парня хороший нос. Если духи, которыми надушена перчатка, когда-нибудь были у них в продаже, приказчик их непременно узнает. После чего присовокупил:

– Очень хороший нос, у нас во Франции это большая редкость!

Сыщики никак не отреагировали на это замечание, потому что все внимание переключили на приказчика.

– «Импрессио», – едва потянув носом, ответил продавец. Это произвело на француза такое впечатление, что он не удержался и понюхал перчатку сам.

– Да, действительно «Импрессио»! – глухо согласился с приказчиком месье Пьер и добавил: – В Европе сейчас самый модный аромат.

– Эти духи есть у вас в продаже? – спросил тоном, требующим немедленного ответа, фон Шпинне.

– Да! – отсылая приказчика, ответил владелец «Бирото» и не без гордости заметил: – Этими духами только мы и торгуем, в соседних губерниях ничего подобного нет.

Он подвел сыщиков к полке, где одиноко, окруженный только собственными отражениями в узких, образующих нишу зеркалах, стоял невзрачный пузатенький флакончик.

– Это и есть «Импрессио»! – сказал парфюмер.

Какое-то время все трое молча стояли и смотрели на флакон с духами. Тишину нарушил фон Шпинне:

– Вы помните, кто покупал у вас эти духи?

– Конечно, это нетрудно, за все время мы продали только один флакон.

– Что так немного? – спросил Фома Фомич, он был искренне удивлен.

– Очень дорогие.

– Разве в Татаяре нет богатых людей? – в свой черед удивился Кочкин.

– Есть, – кивнул месье Пьер. – В Татаяре очень много богатых, в противном случае не было бы Кутумовской. Однако для того чтобы покупать «Импрессио», помимо денег нужно еще иметь вкус. А вот с этим у здешних богатеев очень и очень туго…

– И все же один флакон вы продали, а значит, надежда на то, что вкус появится, есть?

– Да, несомненно, – ответил владелец «Бирото», однако в голосе его не было оптимизма.

– Я надеюсь, – фон Шпинне подмигнул парфюмеру, – вы не будете скрытничать и назовете фамилию покупателя. Тем более интересно узнать того единственного в Татаяре человека, имеющего вкус. Ну же, кто он?

Месье Пьер замялся; внутренне он готовился заявить решительное «нет», но поскольку господа пришли из полиции, думал, как это «нет» сказать более деликатно.

– Видите ли, – месье Пьер вынужденно улыбнулся, – долг коммерсанта говорит мне… что я не должен называть своего клиента, это может повредить моей торговле.