Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
После слов знахарки начальник сыскной задумался. Встал с лавочки, прошелся, приговаривая: «Так-так-так!» Затем снова сел. – Это сонное зелье, если его добавить в пищу больше, чем нужно, может убить человека? – Нет! – мотнула головой Манефа. – Убить оно не убьет, просто человек уснет и не проснется! Начальник сыскной и Кочкин, который стоял и молчал в продолжение всего разговора, переглянулись. – Не думаю, что понял вас. Как это – уснет и не проснется? Не значит ли это, что он умрет? – Ну, наверно, значит. Однако я так не говорю, я говорю по-другому… – Уснет и не проснется? – Да! – Ну что же, подытожим: у вас брал снадобье Аристарх Прудников – отец Глафиры – и объяснил это тем, что хочет избавиться от Глафириного ухажера. Так? – Так, – кивнула старуха. – А вскорости после этого визита почему-то помер сам… Так? – Так, сам помер! – Вам тогда не показалось это подозрительным? – Чего? – от непонимания вопроса старуха съежилась и подобралась, точно ожидала удара. – Вам не показалось странным, что Прудников умер? – Нет, а чего тут странного? Люди мрут. Так всегда было, да, наверное, и будет… – Но умер он как-то внезапно, и, самое странное, после того, как приходил к вам… – Ну, это было не сразу, а спустя, может быть, полгода. Я точно не помню, давно это было, помню только – не сразу… – А жена Прудникова, мать Глафиры, когда умерла? – Да почти что сразу за мужем и ушла. Сказывала, что видит его каждую ночь и будто бы зовет он ее к себе. А это верный признак, что скоро и ей в путь-дорожку собираться нужно… – Поговаривают, что Прудников не сам помер, а помогли ему. И вроде как Глафира к этому руку приложила. До вас такие слухи доходили? – Доходили, конечно. Однако я в них не верю. Не похоже было, чтобы она это сделала, тихой Глафира была. Потому ей и с мужчинами не везло, поддавалась быстро, а в бабском деле это большой недостаток, – заметила знахарка. – Ну, может, к смерти Прудникова и его жены как-то причастен муж Глафиры? – А вот это, прости меня, Господи, больше на правду похоже. Оно, может быть, так и произошло. Может, Глафира и сама отравы отцу подсыпала, однако не по своей воле, кто-то ее заставил… – Заставил? – с сомнением в голосе спросил фон Шпинне. – Я же говорю, мягкосердечная была, податливая, да и с отцом у нее было не все ладно. Вы же, наверное, слыхали, что он хотел за Сиротина ее отдать? – Нет, не слыхали! – Старший Прудников хотел, чтобы Глафира за Сиротина пошла. Поначалу уговаривал и так и эдак, мол, подумай, рассуди, что тебе лучше… А после того как у нее случай произошел, ну, мальчика она родила, после этого Прудников стал уже настаивать… – А кто такой Сиротин? – Купец первой гильдии, Кузьма Сиротин. Правда, что для Глафиры он был староват, лет на тридцать ее старше, однако богат, сильно богат, весь из золота! – А жена его куда делась, раз он в таком возрасте оказался неженатым? – Он вдовый был, а жена его померла. – Отчего? – Болела сильно, кровотечения у нее были, вот и померла… – И что, нельзя было ей никак помочь? – Да, наверное, можно было, она много по докторам ездила, да все впустую… – А к вам приходила? – Ко мне? – старуха удивилась. – Ну да, к вам, вы же знахарка. – Нет, ко мне не приходила. Она, эта Сиротина, из чистых была, гребовала нами… Слухи ходили, вроде как у Прудникова с Сиротиным какой-то сговор был, ну, насчет того, чтобы отдать за него Глафиру. Только при живой жене это невозможно. Прудников так ему и сказал. А вот ежели Богу угодно будет ее прибрать, тогда, что же, тогда – в добрый час… |