Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Что же, вполне безобидное предложение, – бросил Фома Фомич. – Да так-то оно так, однако не совсем это безобидно, – Кондрат уже вел довольно смело и бойко, – ведь это исправник говорит, поработаешь недельку да домой. А там, куда тебя увозят, а это ох как далеко, ничего про недельку не слыхали. Там у них другая неделя! Они считают, что ты у них работать по гроб жизни будешь, потому как деньги исправнику за тебя уплачены… – А скажи, Кондрат, откуда тебе это все известно, раз ты там не был? – Да у нас тут мужик один, так же как и я, с податями… Вот его исправник и отправил туда. Так ему, мужику, убежать удалось! Уж как, не знаю, да он и не говорил. Мужик этот оттуда цельный месяц, а то, может, и больше пешком шел, вот он мне и рассказал. Я-то ему вначале не поверил, думаю: врет шельма! А когда сам нос к носу с исправником нашим столкнулся, да еще он мне про то, что людям помощь требуется, твердить стал, уж я тут про мужика и вспомнил, и про то, как ему убегать пришлось. Вот и решил никуда не ехать, стал прятаться… – И долго ты прячешься? – Да уже два месяца. – Должен вас, братцы, обрадовать, мы только что из Сорокопута, а там новости – исправник ваш пропал… – Как пропал? – одновременно спросили староста с братом. – А вот так, пропал. И, что самое удивительное, бесследно, точно испарился, вроде как и не было его. Так что, Кондрат, можешь вылезать, больше не нужно хорониться. – А как исправник снова объявится? – недоверчиво глядя на Фому Фомича, спросил Кондрат. – Думаю, больше не объявится. А если даже и случится чудо, чудеса ведь бывают, то место его уже будет занято. Ты же боишься исправника, а не Померанцева Никиту Станиславовича. Померанцев, не будь исправником, ничего тебе сделать не сможет. Ну, тут все ясно, ничего не бойся, вылезай на свет. Теперь ты мне помоги, ведь я тебе помог. Нет-нет, не делай такие ужасные глаза, никуда ехать не нужно! – рассмеялся Фома Фомич. Вместе с ним опасливо рассмеялись и братья, но не потому, что им было смешно, а по привычке смеяться за компанию. – Ты мне вот что расскажи, пока ты тут прятался, может, видел кого, может, кто сюда приходил? – Нет! – отрезал Кондрат. – Никого не видел и никто не приходил. – Ну, ты наверняка от нечего делать по дому этому сновал, обследовал его, может, тебе какие-то бумажки попадались странные… – И бумажек никаких не находил! – отрицательно мотнул головой Кондрат. – Господа интересуются пацаном этим, Федькой. Помнишь, бабкин воспитанник, ну, который потом еще пропал, и с концами… – повернулся к брату староста. – А, помню. Я этого пацана помню! – закивал Кондрат. – Вот господа и спрашивают, может быть, он здесь объявлялся, в доме? – Нет, не было его здесь, – мотнул головой Кондрат, и по глазам было видно, что не врет. – Совсем никто не приходил. Кондрат задумался. Лицо напряглось. Точно вспоминал он исторические даты. Глаза то опускал, то поднимал. – Было! – наконец проговорил он. – Что было? – спросил фон Шпинне быстро. – Я, когда первые дни тут прятался, любого шороха боялся. Все думал, Померанцев меня ищет… – Ну! – торопил Кондрата начальник сыскной. – И вот слышу рано утром, вроде как калитку кто-то открыл. Ухо-то у меня востро. Сердце оборвалось, так и замер. Ну все, думаю, вот и пришла моя погибель. Лежу на кровати ни живой ни мертвый. Жду, когда дверь ломать начнут… |