Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– О чем был спор? – Да из-за голубенькой тарелочки. – И что? – Ну, покойница, оно хоть и нельзя плохого говорить, а я все ж скажу, бывало, била посуду. Била, но всегда сознавалась, а тут ни в какую. Не я, и все, да еще меня давай обвинять. Вот и поспорили. – Дальше! – Поспорили, потом помирились, шут с ней, думаем, с тарелкой этой, у Михаила Федоровича… – Горничная снова перекрестилась и шепотом добавила: – Денег много, еще купит… – Отчего вы говорите шепотом? – спросил следователь. – Так ведь, эта, чтобы Михаил Федорович не услыхал… – Михаил Федорович Скворчанский, по вашим же словам, мертв! Поэтому услышать вас он не может. Говорите нормально! – строго сказал Алтуфьев. – Покойники, ваше благородие, они получше живых слышат… – тихо проговорила Варвара и повела глазами из стороны в сторону. Следователь знал: предрассудки и суеверия – вещь сильная, и просто запретом их не победить. Иногда свидетели даже переставали давать показания, опасаясь, что будут за это наказаны духами. Поэтому Алтуфьев повел свою речь иначе: – Михаил Федорович, он уж, наверное, на небесах. У него сейчас другие заботы, какие, не знаю, но уж точно не ходить по судейским кабинетам. – Нет, – отрицательно мотнула головой горничная, – он не на небесах. Он, ежели знать хотите, и вовсе туда не попадет! – Почему? – Потому, – тихий голос Варвары стал еще тише, она поманила рукой следователя, – потому что он… – Что? – Алтуфьев тоже заговорил шепотом и про себя чертыхнулся. – Потому что он, – горничная сделала глубокий вдох и на выдохе прошипела: – Мертвяк! – Покойник? – Нет, мертвяк. Покойники – это те, кто своей смертью умирают и в свой срок. А Михаила Федоровича отравили, и он стал мертвяком. А они на небо не попадают, они никуда не попадают, души их неупокоенные тут, промеж нас, ходят. – Горничная обвела кабинет следователя руками, глаза ее сделались больше медных пятаков. – Просто мы их не видим, потому как зрения у нас такого нету, а вот чувствовать чувствуем или слышим. То где-то что-то стукнет или вдруг ни с того ни с сего ветром подует, глядь, а окна-то закрыты… Алтуфьев почувствовал, как какое-то легкое дуновение коснулось его левой щеки и вздрогнул. Про себя подумал: «А ведь нагонит девка глупая страху, пора с этим заканчивать!» Вслух же успокоительно сказал: – Хорошо, говорите шепотом. Итак, вы поспорили с кухаркой, потом помирились, что было дальше? – Потом пришел мальчонка этот – Марко, посыльный от Джотто. Принес пирожные… – Он принес их вовремя, не опоздал? – Нет, точно в назначенное время. Я нарочно на часы в передней поглядела, было двенадцать минут девятого. – Продолжайте. – Взяла я у него пакет… – Этот мальчик не показался вам каким-то странным, встревоженным? – Да нет! – сразу, не думая, ответила Варвара. – Он был таким же, как всегда. Ну, может… – Что? – спросил, точно выстрелил, Алтуфьев. – Да нет, ничего, – отмахнулась горничная, – это я уж после всего случившегося сама придумываю, был обычным, как всегда. Взяла я, значит, пакет, посыльный убежал. Смотрю, а ленточка на узел завязана… – И что с того? – не понял Алтуфьев. – Ну как же? Всегда ленточки на пакетах бантиком завязывали, а тут узелок, да еще и затянутый. Я и огорчилась, вот, думаю, баба невезучая… – Почему? |