Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– А сам он куда делся? – спросил до того молчавший от потрясения следователь. – Ну как куда? Оделся да и вышел черным ходом. Я его заперла, а потом уже на улицу выбежала и кучера Савоську в полицию отправила… – И как Михаил Федорович вам все это объяснил, зачем нужно врать? – поинтересовался начальник сыскной, который, в отличие от следователя, не проявлял удивления от слов Кануровой. Однако был внимателен и сосредоточен. – Сказал, что знает, кто его убить хотел. И что на полпути этот человек не остановится, снова попытается, и лучше ему спрятаться. А все пусть думают, что он мертвый. – Он назвал вам имя этого человека? – Нет, имя не назвал, – отрицательно мотнула головой горничная. – Сказал только, что это его дочь. – Чья дочь? – почти что одновременно спросили и следователь, и начальник сыскной. – Ну как чья? Михаила Федоровича… – ответила Канурова. – Так у него есть дочь! – вполголоса проговорил Алтуфьев и схватился за голову. – Михаил Федорович так сказал… – А раньше он вам это говорил? – спросил Фома Фомич. – Нет, ничего не говорил, да и почему он мне про это должен рассказывать? Я кто такая? Я только горничная… Правда… – она задумалась, – когда я ему про это тринадцатое пирожное рассказывала, он меня послушал и пробормотал, но не мне, а вроде как сам себе: «Значит, она в кондитерскую Джотто устроилась…» – Получается, про то, что у Скворчанского есть дочь, вы впервые узнали, когда Марко принес бисквиты и кухарка отравилась ими? – Да, тогда и узнала… – кивнула Канурова. – Что еще говорил твой хозяин? – начальник сыскной взял инициативу в свои руки, и, похоже, следователь был не против. – Ну что говорил? Что у них с дочерью вражда… – По какой причине? – Ну, про это я не знаю. Михаил Федорович сказал только, что вражда, и все, а я не спрашивала. – А почему он решил не в полицию обратиться, а скрыться? – Я же уже говорила – пусть, мол, слухи по городу ползут, что Скворчанского отравили. А я, говорит, пока спрячусь. Когда полиция ее поймает, тут и я объявлюсь. – А он вам не сказал, где собирается спрятаться? – продолжил спрашивать начальник сыскной, а следователь только одобрительно кивал. – Нет, не говорил. – Может быть, он как-то намекал, кто его дочь, как выглядит? – Нет! – Вас бы следовало примерно наказать, мещанка Канурова, – строго проговорил Алтуфьев, – за то, что ввели следствие в заблуждение, но вы, я так понимаю, уже наказаны. – Да я что? Я делала то, что мне Михаил Федорович велел. Я ведь ни в чем не виновата, просто… – Да ладно! – отмахнулся следователь. – Я вас освобождаю из-под стражи. Сейчас выпишу бумагу, и можете идти… – А куда я пойду? – растерянно вертя головой, проговорила Канурова. – Ну как куда? Возвращайтесь в дом Скворчанского. Ведь, насколько мне известно, он вам от места не отказывал. Может, откажет, но, пока не объявится, будете жить там и исполнять свои обязанности. – А можно мне, – горничная замялась, – можно мне… – Ну что еще? – Можно мне, пока вы отравительницу ищете, в остроге побыть? – Что так? – удивленно уставился на Канурову следователь. – Всю дорогу только и разговоров было, чтобы на волю тебя отпустить, а теперь вот сама не хочешь. Странно! – Так ведь боязно мне одной в доме головы. А в арестном доме оно, конечно, и несладко, но там стены, двери, замки… Там ей до меня не добраться… |