Онлайн книга «Кроваво-красные бисквиты»
|
– Почему? – вскинул брови Фома Фомич. – Вас, наверное, удивляет, что к одним приезжим мы проявляем пристальное внимание, а к другим – нет? – По правде сказать – да! – Ну, это просто объясняется. Мы знаем, зачем эта особа приезжает в Сорокопут. Она приезжает ухаживать за могилами. И для нас этого достаточно, чтобы объяснить ее пребывание здесь… – А вы можете назвать нам ее имя или фамилию? – Нет! Мне ее имя неизвестно… – ответил исправник. Настало время задуматься Фоме Фомичу. Начальнику сыскной было не совсем понятно, отчего со стороны исправника, который подозревает всех чужих, такое равнодушие к этой женщине. Неужели только потому, что он знает, зачем она приезжает в уездный город? – Вас что-то смущает? – спросил у задумавшегося Фомы Фомича исправник. – Нет, меня ничего не смущает, просто возник еще один вопрос. Может быть, вы знаете, откуда она приезжает? – А вот это я знаю, она приезжает из Татаяра! – Вот как! Из Татаяра? – Да, именно из Татаяра. Хочу заметить, что в последнее время к нам оттуда прямо настоящее паломничество, даже не можем взять в толк, к чему бы это? – И еще, господин исправник, тут ходят слухи, что Прудникову Глафиру якобы похоронили живой. Вы что-нибудь слышали об этом? – Не буду врать, слышал. Но сразу же хочу оговориться, я в это не верю, считаю россказнями. Однако, как говорится, на каждый роток не накинешь платок. – Но с другой стороны, Никита Станиславович, мы с вами служим в полиции и должны понимать, что под всяким слухом… – Согласен с вами! – даже не дослушав Фому Фомича до конца, произнес исправник. – Однако слух уж больно мистицизмом попахивает. Он ведь появился не потому, что кто-то что-то знает относительно похорон, а потому, что ходят другие слухи, будто бы эту самую Глафиру видели живой, что само по себе маловероятно… Я уж, извините, интересовался заживо похороненными, и вы знаете, редко кому удавалось выбраться из могилы. А из наших могил вообще не выбраться, потому как они глубокие, да и гроб забивается гвоздями. К тому же Прудникова, насколько мне известно, не отличалась богатырской силой. Достаточно вспомнить, что это была молодая женщина, перед смертью болевшая. К тому же если бы ей, предположим невероятное, и удалось выбраться из могилы, то это не осталось бы незамеченным. Кладбище находится не где-то на окраине, а при церкви. Служащий там сторож каждый день его обходит и наверняка заметил бы разоренную могилку. Думаю, что шуму в Сорокопуте было бы очень много… – А вы, господин исправник, не думали, что в могиле может быть пусто… – То есть как пусто? – Предположим, что Глафира не умерла, а ее похороны были всего лишь инсценировкой… – Но кому это нужно? – Это другой вопрос, и на него мы не сможет ответить до тех пор, пока… – Пока что? – Пока не проделаем целый ряд действий… – О каких действиях вы говорите? – насторожился исправник. – Я говорю об эксгумации! После слов фон Шпинне даже сидящий до того истуканом Кочкин ожил и удивленно взглянул на своего начальника. Исправник же замахал руками, как бы говоря: «Да вы что, какая эксгумация? Зачем это нужно?» Вслух же Померанцев сказал: – Но что вам это может дать? – Не только нам, но и вам. Во-первых, можно будет удостовериться, что в могиле похоронена Прудникова, а не кто-то другой, или что там вообще закопан порожний гроб. Во-вторых, и это нужно вам, будет наконец поставлена точка в этом деле, и слухи, которые окружают эту смерть и эту могилу, пойдут на убыль, а вскорости исчезнут… |