Книга След механической обезьяны, страница 39 – Лев Брусилов

Начальника сыскной разбудили в семь часов утра. Правда, это был не завтрак…

– Хозяина убили! – кричал кто-то, бегая по коридорам и стуча во все двери. – Хозяина убили!

Начальник сыскной вскочил с кровати и, подавив в себе желание выбежать как есть, в одном исподнем, быстро оделся. В крыле, где он жил, было пусто. Фома Фомич пошел на голоса и вскоре оказался у комнаты Протасова-старшего. Дверь была открыта настежь, туда-сюда суетились люди, прислуга с перекошенными лицами. Из комнаты отца, слегка пошатываясь, вышел Николай Саввич. Увидел фон Шпинне и бросился к нему.

– Ваше высокоблагородие… – ухватил он начальника сыскной за рукав и разрыдался.

Фома Фомич освободился от его цепких рук и, взяв за плечи, сильно тряхнул:

– Запомните, что бы ни случилось, вы никогда не должны терять самообладание. Это то, что отличает мужчину от мальчика! – Полковник мягко оттолкнул Николая в сторону, вошел в спальню и удивился – комната была пуста. На кровать, судя по ровному одеялу, никто не ложился. Начальник сыскной выбежал в коридор.

– Где Савва Афиногенович?

– В кабинете! – сказал кто-то из прислуги.

Николай, прислонившись к стене, рыдал. Фон Шпинне хотел взять его с собой, но, мгновение подумав, махнул рукой и быстрым шагом направился к кабинету.

То, что начальник сыскной там увидел, его не просто ужаснуло, а потрясло до глубины души. Протасов сидел за рабочим столом, как раз там, где вчера, допрашивая Сергея, сидел фон Шпинне. Лицо фабриканта было перекошенным и синим от удушья. Но не это ошеломляло, начальник сыскной видел за свою жизнь достаточно задушенных. Рядом с головой промышленника находилась еще одна голова. На лице застыла безумная и такая неуместная улыбка. Механическая обезьяна стояла за спиной мертвого Протасова и, наклонившись, обнимала его за шею. Стеклянные глаза смотрели, как показалось Фоме Фомичу, несколько виновато. Но разве может игрушка чувствовать вину за содеянное? Нет, потому как неживая. О том, что в нее вселилась чья-то душа, фон Шпинне даже не думал. И он был, похоже, в этом странном доме в меньшинстве.

Дальше начальник сыскной сделал то, что требовали от него правила, по которым жила полиция: выгнал всех из кабинета и дал распоряжение мчаться в ближайшую полицейскую часть.

– А что им там сказать? – спросил губастый, с неумытым лицом лакей.

– Скажи, в доме ситцепромышленника Протасова произошло убийство!

– А ежели они спросют у меня, кто его убил?

– У тебя никто этого не спросит. Не мешкай, беги прямо сейчас!

Не успел начальник сыскной немного прийти в себя, как прислуга доложила, что дядя Евсей лежит и не просыпается.

Фома Фомич метнулся в комнату старика и обнаружил еще один труп. Дядя Евсей лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Казалось, он просто задумался, а пройдет мгновение или два, он захлопает веками и, кряхтя, сядет на кровати. Но синяя полоса вокруг шеи говорила, что он мертв, скорее всего, задушен.

Взгляд начальника сыскной упал на пол. Он увидел четкий белый след очень странной конфигурации. Доли секунды хватило Фоме Фомичу, чтобы понять – это оттиск ноги механической обезьяны. Следов было много. Полковник, осторожно ступая, вышел из комнаты и громко крикнул:

– Всем внимание! У меня просьба: покиньте этот коридор и соберитесь в столовой. К приезду полиции все должны быть там!