Книга След механической обезьяны, страница 42 – Лев Брусилов

– Вот как! Это интересно!

– Что вы находите в этом интересного? – спросил доктор, закрывая саквояж.

– Это лишний раз доказывает – обоих душила обезьяна!

– Но как такое может быть? Это ведь всего-навсего игрушка. Я понимаю, у нее может соскочить какая-то пружина, она может заклинить, ну, в общем, можно допустить, что случайно, я повторяю, случайно, она задушила человека. Но чтобы двоих, да еще в разных комнатах. Я в это не верю!

– Я тоже! – кивнул Фома Фомич и добавил почти шепотом: – Но кто-то пытается убедить нас в обратном и свалить всю вину на игрушку.

На месте происшествия собрались все: судебный следователь Алтуфьев, товарищ прокурора Волжанкин и еще какой-то чин из жандармерии, которого начальник сыскной не знал лично, но не раз видел в губернской канцелярии. Жандармский штаб-офицер был одет, как и положено, в мундир и каску с плюмажем. Это выглядело одновременно строго и глупо.

– Что здесь делает жандарм? – обратился Фома Фомич к следователю Алтуфьеву.

– Сам задаюсь этим вопросом, а вот спросить, что вы здесь делаете, милостивый государь, не решаюсь, – ответил не без сарказма следователь.

– Полковник Трауэршван послал! – сказал подошедший к ним товарищ прокурора.

– Зачем? С каких это пор жандармское управление вмешивается в дела полиции? – повернулся к Волжанкину фон Шпинне.

– Да всегда вмешивалось! – ответил товарищ прокурора. – Правда, в гражданском платье бы выглядело не так заметно, но, может статься, у этого штаб-офицера и нет другой одежды! – Договорив, Волжанкин улыбнулся. – Но шут с ним, пусть ходит, пусть вынюхивает, нас сейчас должно другое занимать. А, Фома Фомич?

– Да!

– Вы действительно считаете, что обезьяна могла убить Протасова?

Товарищ прокурора спрашивал с таким выражением лица, точно выяснял у начальника сыскной, верит тот в Змея Горыныча или нет.

– Нет, не считаю! Однако факты говорят об обратном…

– И о чем же они говорят?

– Как установил доктор Викентьев, смерть Протасова наступила в результате механической асфиксии гортани, то есть от удушения за шею. Получается, ситцепромышленника задушила обезьяна! Посмотрите на следы! – Начальник сыскной указал на цепочку белых отпечатков. – Если мы пройдем по ним, то выясним, что вначале она вошла в комнату двоюродного дяди Протасова Евсея и задушила его. Там испачкала стопы, опрокинув неизвестно откуда взявшуюся банку с краской, и направилась в кабинет Протасова. Это все видно по следам. Зашла туда и задушила Савву Афиногеновича.

– Однако я не понимаю, как это могло произойти? Почему Протасов не сопротивлялся, почему он просто сидел и ждал, когда игрушка его задушит? – воскликнул товарищ прокурора.

Следователь Алтуфьев поддержал его восклицание энергичным кивком, давая тем самым понять, что Волжанкин не одинок в своем непонимании.

– Я сам в недоумении, – проговорил фон Шпинне.

– А может быть, он, я имею в виду Протасова, не считал ее опасной, когда она вошла в кабинет? – спросил следователь.

– Да в том-то и дело, господин Алтуфьев, что игрушка не могла войти в кабинет! – сказал начальник сыскной.

– Почему?

– Она не может открывать двери.

– В таком случае возникает вопрос, кто ее открыл?

– Пока не знаю.

– И все-таки, Фома Фомич, как вы предполагаете действовать? – спросил Волжанкин.