Онлайн книга «Смерть в салоне восковых фигур»
|
– Я его просто взять забыл! Я схожу? – Идите! – вяло махнул рукой Фома Фомич. – Мы подождём. Колбасов нельзя сказать, что побежал, но пошёл очень быстро, приговаривая при этом: – Сейчас, сейчас, сейчас… – Нам, наверное, понадобятся понятые, может сходить поискать? – спросил у начальника Кочкин. – С каких пор тебе нужны понятые? – уставился на него фон Шпинне. – Ну, как же? Ведь мы должны будем доказать… – Ничего мы не должны никому доказывать. Головню нужно ловить на убийстве, и сделать это, пока он не понял, что мы всё знаем. – Начальник сыскной замолчал, потому что вернулся Колбасов. – Вот, нашёл! – радостно заявил он запыхавшимся голосом. – Я его приготовил, хотел взять, да не взял. Ну так бывает, потом кинешься, а его нету, вот и думаешь, что потерял. Ан нет, не потерял, лежит там, где оставил, и только того и ждёт, чтобы ты его взял… – Очень хорошо! – радуясь вместе с хозяином находке, кивнул начальник сыскной. – Открывайте! – А мы это… – Что? – посмотрел на Колбасова Меркурий. – Нам это… по загривку не дадут, что мы без спросу? – Дадут, конечно дадут! И думаю, дадут немедленно, вот прямо сейчас! – громко сказал Кочкин. – Понял, это я так – спросить… А то мало ли… – Открывай! – не в силах больше ждать, крикнул Меркурий. – Сейчас-сейчас, я быстро, у меня тут ключ не подходит, – засуетился возле темной двери Колбасов. – А нет, подошёл… Когда открыли дверь, хозяин вслед за сыщиками тоже попытался переступить порог, но чиновник особых поручений остановил его. – Спасибо, теперь мы тут сами! Нужен будешь, позовём! – А вы ничего не украдёте, а то мне потом… – Ты что, мать твою, совсем, что ли, не понимаешь, кто к тебе пришёл? – уже не закричал, а заорал на него Кочкин. – Иди к себе и жди нас там, мы ещё поговорим, есть к тебе вопросы. Колбасов, пятясь, ушёл, а начальник сыскной отметил его поведение как похвальное. – И что же в этом похвального? – спросил удивлённый Кочкин. – Он стоит за своих жильцов, за их имущество, это – его первейшая задача, и он ею не пренебрегает, потому что неравнодушный. Нам таких людей в стране побольше надо. Кочкин, слушая Фому Фомича, только хмыкнул, думая при этом – как усложнится работа полиции, если таких людей, как Колбасов, будет больше. Однако спорить с начальником не стал, только проговорил: – Наверное, вы правы… – Что значит – наверное? Я прав! Потому как неравнодушие есть основа любой положительной деятельности, будь то сыск, или сдача комнат внаём, или выпечка хлеба… – Начальник сыскной замолчал, потому что время для рассуждений и философствований было неподходящим. Нужно приниматься за работу. Комната, в которой оказались сыщики, была типичным жилищем холостого мужчины. Везде пыль, пол неизвестно когда последний раз мели, окно закрывала давно не стиранная, заскорузлая занавеска, цвет её можно было определить как «разнообразный». И которой, по всей видимости, пользовались в качестве утиральника. Похоже, женщина никогда не переступала порог этой комнаты. А если даже и переступала, то тут же в ужасе убегала. – Да! Плохонько живут наши с тобой агенты! – сказал, оглядываясь, начальник сыскной. – Так ведь на их жалованье разве будешь жить в каменных палатах? – заметил Кочкин. – А разве всё на свете зависит от жалованья? Дело в другом – всё запущено, не убрано, не прибрано! Пыль, Меркуша, в любом случае нужно вытирать, сколько бы ты ни получал жалованья, потому что человек должен жить в относительной чистоте, а чистоту он создаёт себе сам. Я знавал богатых людей, которые жили, как ты говоришь, в палатах каменных, но были такими ужасными грязнулями, что подобного даже в ночлежках не встретишь. |