Онлайн книга «Смерть в салоне восковых фигур»
|
Кочкин был хитёр, он понял, в чём дело, и тут же подыграл начальнику. – Зачем аукцион? У меня и без аукциона есть покупатель! У него уже и деньги приготовлены, в два счёта всё обделаем. – Ну что же, это ещё лучше, – выпятив нижнюю губу, мотнул головой фон Шпинне. – Значит, нам нужно будет эту лавку продать, а деньги внести в городскую казну, они пойдут на благотворительные цели… купим на них капусту кроликам. – Начальник сыскной не смотрел на Зрякина, он чувствовал его. – Да, и ещё, нужно будет установить личность вот этого человека. – Он кивнул на лавочника. – По всей видимости, у него нет паспорта, и совсем непонятно, что он делал в лавке Зрякина. Может быть, воровал! Прознал, что хозяина нет, и залез туда… в общем, место его в тюрьме. – Это как же… как же это? – Зрякин медленно встал со стула и протянул руки к фон Шпинне. – Сидеть! – приказал Фома Фомич. – Не буду! – закричал лавочник. Начальник сыскной выразительно посмотрел на Кочкина, тот всё понял. Через несколько минут Тимофей Зрякин сидел на стуле, а руки его были скованы ручными кандалами под коленом левой ноги. – Ты будешь сидеть! – сказал Фома Фомич. – И это тебе говорю я – полковник фон Шпинне! – Повернувшись к чиновнику особых поручений, он сообщил: – Итак, Меркурий Фролыч, приступайте. Что тянуть? Требования губернатора нужно выполнять, чтобы не получить по шапке. – Так это ведь я хозяин лавки! – не имея возможности разогнуться, выкрикнул Зрякин. – Фамилия? – зло спросил Фома Фомич. – Чья? – Твоя, болван! – Зрякин! – Имя? – Тимофей… – А почему ты называл себя Иваном Ивановым? – Да не знаю… от страха, наверное… – И чего ты так боишься, Тимофей? – Полиции. – Почему же ты её боишься? – Так ведь… – Зрякин замолчал, покусывая губы и глядя то на фон Шпинне, то на Кочкина. – Не молчи, говори, а то нам с Меркурием Фролычем уже скучно становится. – Да я по молодости, эта, на каторгу угодил… – За что? – Да в том-то и дело, что ни за что, напраслину на меня возвели, люди невозможные, злые. Потом-то всё разъяснилось, что не я это, а уж и поздно, четыре лета я там отбыл. С тех пор и боюсь, кабы снова какой ошибки не случилось. – Ну всё, теперь можешь не бояться. Твои страхи в прошлом, ты уже в полиции, а вскорости поедешь и в тюрьму… – За что? – Зрякин попытался вскочить на ноги, но ему не удалось, смог только приподняться, как снова рухнул на стул. – За то, что ты, сын собачий, обманул представителя власти, называя себя чужим именем… – Я не хочу в тюрьму! – закричал Зрякин, – он, похоже, не умел говорить спокойно. – Туда никто не хочет, потому что там не сахар. Но для того она и тюрьма, чтобы человек мог понять – воля лучше, чем неволя. Единственное преимущество тюрьмы – это крыша над головой, да ещё, может быть, приятные соседи по нарам. Потому-то все и стараются, из кожи вон лезут, чтобы в неё не попасть, а ты сам туда стремишься… – Да это вы меня хотите упечь! – Скажи ещё, не за что. – Не за что! Ведь я ничего не сделал. – А за обман? – Да разве это преступление, – хрипел Зрякин, – это не преступление! – А что же это, по-твоему? – удивился фон Шпинне. – Шалости! – Дурак ты, Зрякин, это у тебя с женой шалости будут, а здесь, – начальник сыскной постучал ногтем по крышке стола, – это называется преступление, и за него, хочешь или не хочешь, нужно отвечать. Попал ты по самую макушку и не в болото, а в трясину из дерьма! |