Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 100 – Тимур Суворкин

Мы быстро прошли через сад, к боковой двери особняка. Шум со сцены заглушил работу Ариадны, выломавшей замок. Включив потайной фонарик, мы вошли во тьму. Вереница богато обставленных комнат. Выбрав ту, что дальше всего от входа, я установил чемодан с дымовой бомбой на стол, собираясь запустить механизм.

Щелчок взводимых курков.

– Ох, еле вас нашел. – Появившийся за нашими спинами Змейковский держал в руках короткую трехстволку. Слуга Аиды, весь растрепанный, выглядел изрядно уставшим. – Что за день, шамана им играй, слугу им играй, за вами тут еще по темноте бегай. Да стойте вы на месте. Шаг вперед – стреляю. И руки от чемоданчика – я артист, человек нервный, пальну еще случайно.

Спектакль за окном закончился. В доме, как и в саду, стал медленно зажигаться свет. Я лихорадочно соображал, что делать. В крайнем случае, народ в саду был, а значит, стрельбы прямо сейчас не последует, но публика ведь скоро начнет расходиться.

– Змейковский, где там они? – Окрик Аиды раздался от входа, и вскоре Череп-Овецкая, вместе с вооруженным револьвером Гермасимом, были в комнате.

Аида, не успевшая даже снять костюма, с интересом смотрела на нас.

– Ну, как я играла?

– Как богиня, – мгновенно ответил Змейковский. Гермасим одобрительно закивал.

– Да я не вам. Виктор, как я? Великолепна? Ну и отлично. Что там вы принесли? Какой был план? Давайте смотреть.

Она щелкнула застежками, открывая чемоданчик. Ее красивое лицо исказилось.

Аида подошла к нам вплотную.

– Дымовая бомба? Серьезно? Дымовая бомба? Меня, которую сам, сам Парослав Котельников десять лет арестовать не мог, вы дымовой бомбой обмануть попытались? Да как?! – Аида всплеснула руками. Весь ее лоск разом рассыпался, облетел, и на лице осталась лишь растерянность. – Я кибернетика из Петрополиса частным рейсом дирижабля выписала, чтоб он поменял данные в автолекарне, я с аншеф-механиком Инженерной коллегии переспала, чтоб об Ариадне этой данные собрать, я все газеты о вас читала, все отчеты осведомителей изучила. Я… Я яд приготовила, который вообще на вскрытии распознать нельзя. И. Вы. Ко мне. С. Дымовой. Бомбой? Да вы охренели там в Петрополисе у себя, что ли?

Сатанаилово семя, было же время при покойном императоре, были же следователи! Какую игру со мной генерал-майор Венецианов вел, пока я его во гроб не отправила, как мои аферы штабс-капитан Клочичихин распутывал, мир его праху, как за мной через всю империю жандармский ротмистр Кальциферович-Данченко гнался, я ему до сих пор пишу в сумасшедший дом. Какие со мной Парослав Симеонович, гений сыска, партии разыгрывал! И. Вы. Ко мне. С. Дымовой. Бомбой? Да вы охренели там в Петрополисе у себя, что ли? – Аида Череп-Овецкая пошла на второй круг своей истерики.

Змейковский спешно выбежал и, вернувшись, сунул ей в руки графин розового вина. Аида осушила сосуд едва ли не до половины. Чуть постояв, Череп-Овецкая безразлично вернула графин Змейковскому и рухнула в плетеное кресло.

– Что ж такое… Вы знаете, как Парослав на мои подпольные фабрики врывался? От мундиров полицейских улицы черны были, по переулкам будто ртуть текла, столько штурмовиков в кирасах наезжало, а потом звон, стук: локомобиль к воротам – и он выходит. В полном мундире, при орденах, шарф длинный, как знамя, реет, а я стою у окна кабинета и из винтовки в него целю, а сердце стучит, и тепло на душе, и радостно-радостно. Эх, какие времена были. Уже их не вернешь… Время теперь иное настало… Бездушное время… Механическое…