Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 102 – Тимур Суворкин

К обеду работа была закончена. Все бумаги изучены и разделены на две стопки. В одной, самой большой, были исследования доктора Луччевской в области Гнили. Во второй – сделанные ее же рукой чертежи и пометки, касающиеся улучшений витального бальзама Грозова. И только два документа никак не вязались с остальными бумагами и лежали отдельно. Один лист тоже был исписан тем же аккуратным почерком: названия деревень, поселков и городов губернии и четыре столбика чисел, напротив каждого поселения – свои. Рядом с листком лежал испорченный пятнами чернил приказ о закупке лекарств для больницы. Однако не он привлек внимание. На обратной стороне бумаги был спешно набросан карандашом план каких-то коридоров. В трех местах на нем были жирно поставлены крестики.

– Думаешь, этот план может относиться к делу? – Я скептически посмотрел на рисунок. Ни подписей, ни замечаний.

– Я это допускаю. Считаю, что нам следует пойти к доктору Чистякову-Скоблинскому. Нужно расспросить его о последнем дне Луччевской в больнице.

– Почему к нему?

Ариадна указала на лист.

– План написан в спешке. Скорее всего, на первом черновике, что попался под руку. Учитывая, что в испорченной бумаге идет речь о закупке лекарств в больницу, есть все основания расспросить людей там. К тому же у меня есть еще один важный вопрос.

– Простите, первый раз вижу. – Доктор Чистяков-Скоблинский посмотрел на протянутую нами бумагу. – Коридоры какие-то.

Ариадна положила перед врачом бумагу с цифрами.

– А они вам что-нибудь говорят?

– Конечно, это из ее мертвой арифметики.

– Мертвая арифметика?

– Да, Света эту работу так называла. Весна близится. Вот со всей губернии статистику она собирать и приказала. Как потеплеет, начнут из земли плесневики выкапываться. С вызревшими в легких спорами Гнили. И спор в них столько, что вот представьте, ползет такой холм из оплесневелого людского мяса, а споры над ним клубятся, словно бурый дым. И вирулентнее они в семьдесят раз, чем Гниль, передающаяся воздушно-капельным путем от человека.

– И что вы станете делать, когда они начнут весной выкапываться? Будет новая волна Гнили?

– Охотников расставим на вышках вокруг сел и деревень, зажигательные пули, огнеметы, всем снабдим через генерала Пеплорадовича. Впрочем, не думаю, что это понадобится. Всю осень брандкоманды работали, да и зиму тоже. Офицеры при огнеметах и респираторах высшего класса защиты. И еще охотники из местных с собаками. Осень нам на то и дана, чтоб логова все вскрывать и выжигать. Когда начинается образование плесневого плазмоида, деревья над логовом тоже гнить начинают. Трава буреет. Ищем такие места, выжигаем логово. Но Света все равно захотела свести статистику и вычислить, где в губернии еще могли остаться логова плесневиков.

– И что означают столбцы чисел?

– Тут все просто. Это ее придумка. Вот, смотрите: первый столбец – это заболевшие, второй – умершие и сожженные, третий – условно выздоровевшие…

– Условно?

– Условно. То, что от переборовшего Гниль остается, уже немного не является человеком. Ну и четвертый, это разница. По ней и можно сказать, сколько плесневиков может быть в окрестностях населенного пункта. Видите: Оболоцк, двенадцать человек. Вот у меня в столе двенадцать бумажек об их обнаружении и сожжении. Пятеро в подвале перерождались, четверо под зенитной башней, а Семен Никифорович, бакалейщик наш, с женой и невесткой на чердаке. Всегда чудаками они слыли. Всех сожгли из огнеметов. Вот село Гурьев брод, четверо пропало. Семья с детьми. Повозиться пришлось, Гниль мозг ловко поражает. Эти аж на болота ушли и там логовище вырыли. И топи такие, что не добраться толком. Хорошо, генерал Пеплорадович из столицы бомбардировочный дирижабль выделил. Золотой человек.