Книга Ариадна Стим. Механический гений сыска, страница 115 – Тимур Суворкин

К вечеру, разобравшись с бумагами, мы с Ариадной отправились в дом Аиды. Тот уже сиял электричеством и был полон гостей. Веселый вечер был в самом разгаре.

Генерал Пеплорадович, блестя орденами, рассказывал о своих подвигах на последней войне с Уралом. Отец Лазуриил с Грозовым стояли на балконе, обсуждая постройку в городе духовного училища. Толстобрюков деловито уничтожал подаваемые блюда и вина, работая над этим так последовательно и ловко, словно в нем стояла механическая мясорубка.

– Хорошо. – Купец довольно отер губы салфеткой и блаженно откинулся на стуле. – Ох, как хорошо.

– Говорят, сегодня удачный день. Можно вас поздравить.

– Уже слышали? Да, последний рыбзавод конкурентов купил. Теперь все. Все побережье на сто верст мое. Вся рыба! А у кого рыба, тот и царь.

Я чуть задумался.

– А что, тут в Мертвом заливе такая уж хорошая рыба?

– Только возле островов. Там вода почище. Но рыба что надо. Царская рыба.

– А Гниль ее не трогает, нет? Везет. На кораблях ловите?

– Ну не только. На кораблях дорого, их же флотилией выпускать надо, опять же миноноску держать для охраны. Сами знаете, что из Северного ядовитого океана порой заплывает. Какие раскорякены порой лодки хватают.

– И как же ловить тогда?

– Дирижаблями. Низко над водой идем, сети с них кидаем, и все.

– И много у вас дирижаблей?

– В собственности? Двадцать. Считая грозовские. Ему все свои продать пришлось, чтобы мне по осени долги отдать. За это он меня и не любит, что товары теперь, как и остальные, на санях таскает.

– Все двадцать на рыбе?

– Конечно, с этого доход больше.

Мы еще немного поговорили, но я уже знал, что делать.

– Что о Толстобрюкове думаешь, Виктор? – спросил Владыко, когда я вышел к нему на балкон. Он был один. Раскрошенной кровяной колбасой он подкармливал стайку прилетевших из леса птицежорок.

– Пока не составил мнение.

– А о Грозове? А об Аиде? Я просто думаю, а кто из них троих нас погубит.

Я напрягся, но Владыко продолжил.

– Толстобрюков с рыбным своим делом? Дирижабли ловчие завел на аэродроме, корабли железные привел по размеру больше церкви каждый, заводами лесопильными да бойнями вгрызся в землю. А Грозов? Ладно бы винокурню держал, как дед. Так нет же, мало ему. Зверя в консервы заточать начал, варить бальзамы какие-то, с Аидкой грешной путаясь, завод за заводом ставить. А Аидка? С ее фабрикой ядовитой? А ведь она уже рядом заводы оружейные взращивать начала. Все они, Виктор, на Петрополис смотрят. Не видят они, во что Оболоцк перерождают. Помнишь, как ты на кошкинской фабрике работал? Помнишь, как на стороне Фабричной человек попирал человека? Такого зла в Оболоцке никогда доселе не было. Но, чувствую, будет. Очень скоро. Я как могу им мешаю. Цеха ни разу не освятил. Паства моя на заводах их не служит, а кто служит, так тот подламывает там все по мере сил, подпиливает им шестереночки, хе-хе. Но это же капля в море. Скоро все здесь затянет дым. Пока я жив, не бывать этому. Но вот я умру – и что дальше? Во второй Петрополис город превратят? Преемников у меня нет. А Маша молода и плотью слаба. Неужели погибнет город?

– В Петрополисе лучше, чем вы думаете. Там театров много, музеи, там деньги, а где деньги – там всегда ученые, писатели, художники.

– Читал я твоих писателей, одна кровь и блуд. Видел я твои деньги: боль и слезы одних, дающие удовольствия другим. Видел я твои театры. Вон Аидка показывала. Срамота. И чертопса жалко. Почему дворник тварь безгрешную утопил? Почто?